Чтение онлайн

Это выступление Сталина явно окрашено в полемические тона против рапповцев. И заострено из педагогических соображений, как, впрочем, и многое на этом вечере (в частности, резкая поддержка Сейфуллиной). Сталин исправляет рапповские лозунги в нашем писательском сознании, подчас даже насмешливо. Снова встает Сталин:

– Вот все выступают против старого – почему все старое плохо? Кто это сказал? Вы думаете, что до сих пор все было плохо, все старое надо уничтожить? А новое строить только из нового? Кто это вам сказал? Ильич всегда говорил, что мы берем старое и строим из него новое. Очищаем старое и берем его для нового, используем его для себя. Мы иногда прикрываемся шелухой старого, чтобы нам теплее было. Будьте смелее и не спешите все сразу уничтожать.

А.М. Горький при этих словах вынимает из пиджака опять свои записки. Он надевает очки и что-то ищет в них. Потом, найдя нужное место, он сидя читает глуховатым своим голосом слова Ленина, сказанные Кларе Цеткин о старом и новом искусстве. Видимо, Алексей Максимович не досказал всего, что собирался сказать в своем вступительном слове. Сейчас он довольно улыбается.

– Вот-с, наши-то товарищи литераторы, видимо, не читают полезные книги и хотят пролетарское искусство в хутор выделить. Очень правильно сказано – будьте смелее и не спешите все сразу уничтожать.

Сталин сейчас сидит, расстегнув наверху френч, откинувшись на стуле, дымя своей трубкой. Видимо, он утомлен общим беспорядком. Он выговорился.

Просят Луговского спеть русские заклинания и приговоры. Лу-говской поет. Красиво поет. Опять Фадеев начинает свои частушки «вышла Дунька за ворота». Поздно. Четыре часа утра. Наконец гости дружно поднимаются. Все, во главе с Горьким, тоже поднимаются и провожают Сталина, Молотова, Постышева, Ворошилова. Постышев поразительно скромен. За весь вечер он, кажется, не произнес ни одного слова, стараясь держаться в тени. Тоже как Шолохов. Сталин

часто искал глазами Шолохова, и когда пил за его здоровье, и раньше, когда беседовал с писателями об образе Григория Мелехова.

– Мелехова, – говорил Сталин, – нельзя считать типичным представителем крестьянства. Белые генералы не могли назначить командовать дивизией крестьянина без офицерского чина. А у казаков это могло быть. Спросим про казаков у Шолохова.

Но Шолохова рядом не оказалось. Когда Сталин уходил, мне запомнилась такая сцена. Рядом с Горьким стоял Авербах, и Сталин, показывая на него, сказал Горькому:

– Этот человек на меня сердится. А я его побил по пословице «за битого двух небитых дают».

Запомнилось еще, как Горький прощался со Сталиным, целуясь по-мужски в усы. Горький, высокий, наклонялся к Сталину, который стоял прямо, как солдат. Глаза Горького блестят, и он стыдливо, незаметно смахивает слезинку в сторону.

Сталин, Молотов, Ворошилов и другие товарищи пожимают всем руку. Прощаясь со мной, Сталин сказал:

– А это вы ловко, с фланга их взяли...

И вот мы одни. Сразу почувствовалось, что очень поздно и все утомлены. Мы тоже все одеваемся и постепенно выходим во двор. Алексей Максимович и Максим Пешков провожают писателей. Максим заводит машину. Алексей Максимович, взгрустнувший, замолчавший, возвращается к себе. Шипят шины подъезжающих авто. Сыро. В тумане маячат фонари. Пятый час утра.

Уже дома, на лестнице, я догоняю Эдуарда Багрицкого, с которым мы жили рядом. Он «висит» на перилах, медленно подымаясь на шестой этаж. У него одышка.

– Знаете что... – начинает Эдуард. Но не продолжает. Мы только молча обнялись у его двери и расстались.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Эта запись в дневнике была сделана давно. Очень давно. Почти тридцать пять лет назад. Сегодня она уже имеет исторический интерес. Нельзя сказать, чтобы я не пытался ее опубликовать раньше. Я приготовил, вскоре после описанного собрания, приемлемый вариант (кстати, сняв выступления всех писателей) и послал этот материал И. Сталину с просьбой разрешить его опубликовать. Через некоторое время мне позвонил А. Поскребышев и сообщил, что тов. Сталин благодарит меня за запись, но не считает сейчас необходимой ее публикацию. В 1942 году, во время войны, была еще сделана попытка опубликования сокращенной записи вечера, и главным образом выступлений И. Сталина. Она исходила от А. Фадеева, которому нравилась эта запись. Очерк предназначался для сборника, посвященного Сталину, который и вышел тогда же под редакцией А. Фадеева. Но во время войны А. Поскребышев не счел возможным снова докладывать Сталину эту документальную запись, хотя за ее опубликование горячо ратовал Г. Александров, тогда заведующий Отделом агитации и пропаганды ЦК ВКП(б). Я же после первого обращения в 1932 году в ЦК к этому вопросу не возвращался.

Но время движется, и сегодня мы можем иначе взглянуть на эту встречу у Горького, которая в кратком изложении разных участников в свое время получила широкое хождение. В частности, привились определения социалистического реализма и «инженеров человеческих душ». Впрочем, определение художественного метода советской литературы как социалистического реализма было известно и раньше.

Самый состав участников этой встречи писателей с правительством носил, конечно, односторонний характер, и сегодня он был бы совсем другим. На нем не присутствовали и многие видные писатели того времени, такие, как А.Н. Толстой, Них. Тихонов, Б. Пильняк, И. Эренбург, М. Шагинян, Н. Асеев, С. Кирсанов, М. Пришвин, В. Инбер, К. Паустовский, Б. Пастернак, А. Серафимович, М. Зощенко, И. Бабель, Д. Бедный, И. Сельвинский, С. Сергеев-Ценский, А. Веселый, К. Чуковский, и др. (Б. Пильняк приезжал к А.М. Горькому объясняться, почему его не пригласили на собрание.) Не присутствовали и писатели из республик и национальных областей. С другой стороны, были и

случайные люди (например, ростовский молодой поэт Г. Кац). Отсутствовал К. Федин, находившийся в санатории в Швейцарии. На составе участников собрания, очевидно, сказалась тогдашняя симпатия А.М. Горького к руководителям РАПП. И, например, Л. Сейфуллина вначале не состояла в списке и только впоследствии была внесена в него лично Горьким. А.М. Горький остался недоволен выступлением Сейфуллиной. Когда, в перерыве, он проходил мимо нее, то не остановился и посмотрел на нее крайне неодобрительно.

– Алексей Максимович, вы меня точно испепелить хотите, – сказала Сейфуллина.

– Не от разума выступали вы, Лидия Николаевна, – ответил ей Горький. – Не от разума.

Подавляющего большинства участников описанного собрания уже нет в живых. Двадцать три человека умерли по разным причинам (убиты на войне, покончили самоубийством, как Фадеев и Макарьев). Остались в живых только двенадцать человек, все уже старики. Одиннадцать человек, т. е. каждый четвертый участник собрания, были арестованы и погибли в лагерях или были расстреляны:

П. Постышев, М. Кольцов, Л. Авербах, В. Киршон, Г. Никифоров, И. Гронский, В. Зазубрин, И. Макарьев, Г. Цыпин, И. Разин, П. Крючков.

Впоследствии все они были реабилитированы. Из них вернулись только двое – И. Гронский и И. Макарьев (вскоре покончивший с собой). Не берусь строить догадки, по каким причинам были репрессированы те или иные люди. Но все, кто так или иначе коснулся личности Сталина – и Никифоров, и Зазубрин, и Авербах, – все были изъяты.

Многое, что говорилось Сталиным, было вполне разумно и соответствовало задаче сплочения писателей различных групп и направлений вокруг партии. Этому служил и подчеркнутый демократизм Сталина в обращении с людьми. Впрочем, в те годы еще не был в разгаре культ его личности. Писатели в его присутствии вели себя достаточно вольно. Но, как показали дальнейшие события, Сталин ничего не забыл.

1 И.М. Кошенков (?–1960) – в то время комендант дома М. Горького в Москве на Малой Никитской, 6, где писатель жил с 1931 по 1936 год и где ныне находится его мемориальный музей.

2 В.В. Ермилов (1904–1965) – критик, литературовед, с 1932 по 1938 год – главный редактор журнала «Красная новь».

3 На встречу с руководителями партии и правительства у А.М. Горького были приглашены следующие товарищи: Л. Авербах, М. Шолохов. И. Макарьев, Вс. Иванов, В. Киршон, А. Фадеев (опоздал на полтора часа к началу встречи), В. Зазубрин, Вал. Катаев. Г. Никифоров, Л. Леонов, И. Разин, Л. Сейфуллина, М. Кольцов, А. Афиногенов. П. Павленко, Гр. Цыпин, Н. Никитин, И. Гронский, С. Маршах, Ю. Герман, В. Ермилов, В. Герасимова, Л. Никулин, Ф. Березовский, Ф. Гладков, Ф. Панферов, В. Луговской, Э. Багрицкий, К. Зелинский, М. Чумандрин, А. Сурков, Г. Кац, Н. Накоряков, Н. Огнев, Евг. Габрилович, А. Малышкин. Ю. Либединский, Ш. Сослани, В. Кирпотин, Л. Субоцкий, В. Бахметьев, М. Колосов, В. Ильенков. – Прим. К. Зелинского.