Чтение онлайн

— Кроме того, — продолжил он, — был ещё один фактор. Чем меньше ты знал сознательно, тем сложнее было кому-либо извлечь из тебя эту информацию. В том числе и Агентству.

— Извлечь? Ты имеешь в виду пытки?

— Я имею в виду магическое чтение мыслей, извлечение воспоминаний и принуждение к правде. — Он взял со стола одну из книг. — В Агентстве есть специалисты по разрушению, которые могут извлекать информацию прямо из разума объекта. Если бы они допросили тебя, ты бы не смог рассказать то, чего не знал сознательно.

Это была тревожная мысль.

— Могут ли они до сих пор так со мной поступить?

— Не так просто, учитывая твои способности. Морфы могут естественным образом сопротивляться большинству форм ментального вторжения, если знают, что делают. — Он открыл книгу, и я увидел схемы человеческого мозга с выделенными магическими энергетическими путями. — Вот почему я научил тебя техникам ментального экранирования, замаскированным под упражнения на концентрацию.

Я вспомнил эти уроки, часы визуализации барьеров вокруг моих мыслей, практику того, что папа называл ментальным разделением. Я думал, что это просто ещё один из его странных тренировочных режимов. Теперь это обрело пугающий смысл.

— Значит, всё, чему ты меня учил, все упражнения, навыки, бесконечные тренировки, всё это было защитой? Подготовкой?

Он кивнул.

— Именно к тому, что происходит сейчас. Я знал, что не смогу защищать тебя вечно. Лучшее, что я мог сделать, это дать тебе инструменты, которые помогут тебе выжить, когда они в конце концов тебя найдут.

Гнев, который я копил годами, обида из-за моего ненормального детства, начал таять, как лёд весной.

— Папа, — сказал я внезапно охрипшим голосом. — Я думал, ты просто параноик, помешанный на контроле.

Впервые за весь наш разговор он выглядел по-настоящему обиженным.

— Ты правда так думал? Что мне нравилось делать твою жизнь невыносимой? Что я делал это ради контроля?

— А что я должен был думать? Ты никогда ничего не объяснял. Ты просто заставлял меня выполнять упражнения или отрабатывать технику без всякой причины.

— Я пытался сохранить тебе жизнь! — Его голос дрогнул, и мне больше нечего было сказать. — Ты думаешь, я тренировал тебя, чтобы контролировать? Я тренировал тебя, чтобы мне не пришлось хоронить и тебя. Я делал то, что считал необходимым, — сказал он уже тише. — Не то, что было легко. Не то, что заставило бы тебя меня полюбить. То, что помогло бы тебе выжить.

Я снова посмотрел на доску, на всех этих мёртвых морфов. На фотографию моей матери.

— Это сработало, — признался я. — Я выжил. Я научился скрывать то, кто я есть. До сих пор я оставался вне поля зрения.

— А теперь? — спросил он.

— Теперь я не знаю, что делать. — Я опустился в кресло за столом. — Я не могу просто сбежать и спрятаться. Не тогда, когда за мной следит Агентство. Не тогда, когда люди умирают из-за этих Суммартов. Не тогда, когда неизвестно, что планируют Дворы.

Он долго и изучал меня, а потом, кажется, принял решение.

— Подожди здесь.

Он вышел из комнаты и через несколько секунд вернулся с маленькой деревянной шкатулкой, искусно вырезанной знакомыми символами, теми же узорами, которые я заметила на Суммартах, но расположенными в другом порядке. Он поставил шкатулку на стол передо мной.

— Это принадлежало твоей матери. Я хранил её до тех пор, пока ты не будешь готов.

Я осторожно открыл шкатулку. Внутри лежал дневник в кожаном переплёте, обложка которого была гладкой от частого использования. На корешке золотом были вытиснены инициалы Э. Б.

Как только я прикоснулся к дневнику, по моим пальцам пробежало лёгкое тепло — не совсем магия, а память, запечатлённая в чернилах. Связь с матерью, которую я никогда раньше не ощущал.

— Её исследовательский дневник, — объяснил отец. — Всё, что она узнала о том, как быть морфом, как контролировать эту способность, о Дворах. Она была блестящим ученым, гораздо лучше разбиралась в морфинге, чем любой исследователь из Агентства или оперативник Двора.

Я благоговейно поднял дневник и открыл на случайной странице. На полях вокруг схем энергетических потоков и математических уравнений был аккуратный почерк.

День 247: пустота после морфинга, кажется, прямо пропорциональна эмоциональному содержанию поглощённой энергии. Магические конструкции оставляют небольшие пустоты, энергия, порождённая разумом, создаёт значительные пространства. Эти пустоты на самом деле не пусты, в них содержатся отголоски сущности источника. Я начинаю думать, что морфинг, это не просто передача энергии, а частичный обмен сознанием...

Я перевернул страницу и увидел запись, в которой было обведено моё имя.

Фрэнк беспокоится о Кэле. Тесты подтверждают, что он унаследовал мою способность, возможно, даже в большей степени, чем я. Я вижу, как это пугает Фрэнка, но я испытываю только удивление. Моему прекрасному мальчику не придётся бороться в одиночку, как пришлось мне. Он с самого начала поймёт, в чём его сила. У него будет наставничество, которого не было у меня...

У меня перехватило дыхание. Она знала, кто я такой. Она радовалась за меня, а не боялась. Она хотела помочь мне разобраться в своих способностях.

— Она писала это для тебя, — тихо сказал отец. — Она вела дневники всю свою жизнь, но этот, этот дневник должен был стать твоим руководством. Она просто не дожила до того момента, чтобы самой отдать его тебе.

Я закрыл дневник, не в силах читать дальше, чтобы не расплакаться.

— Почему ты не отдал его мне много лет назад?

— Ты был не готов. — Он сел на край стола. — Ты всё ещё отвергал то, кем ты являешься, боролся со своей природой. Сначала тебе нужно было принять свои способности. А мне нужно было убедиться, что ты достаточно контролируешь себя, чтобы не уничтожить себя с помощью этих знаний.

— Что значит "уничтожить себя"?

— Там есть техники, продвинутые методы морфинга, которые могут быть опасны, если применять их преждевременно. Способы удерживать больше силы, направлять её с большей точностью, даже разделять разные типы энергии внутри себя. Но они сопряжены с риском.

— Как то, что произошло в галерее, — пробормотал я. — Трещина в реальности.

Он на мгновение замер, а затем кивнул.

— Когда морф поглощает слишком много силы или сочетает несовместимые типы энергии, это может привести к образованию слабых мест в ткани реальности. Твоя мать называла их морфическими разломами, временными разрывами в барьере между мирами.