Чтение онлайн

– Главное - не бояться, - вещал Геннадий, пока я пыталась устоять на месте.
– Лыжи - они чувствуют страх.

Лыжи чувствуют страх. Отлично. Просто прекрасно.

Через час я уже кое-как могла спускаться по самому пологому склону, не падая. Ну, почти не падая. Ну, падая всего раза три-четыре за спуск.

Геннадий сказал, что я «очень способная». Я сказала Геннадию «спасибо» и поковыляла к подъёмнику, потому что мама написала, что они с Сергеем ждут меня наверху в кафе.

И вот тут всё пошло не так.

Я не знаю, как это произошло. Может, лыжа зацепилась за что-то. Может, я просто потеряла равновесие. Но в какой-то момент я летела вниз по склону, который был явно не для новичков, и орала так, что с деревьев осыпался снег.

– Сторонись!
– кричала я.
– Не умею тормозить! Сторонись!

Люди шарахались от меня как от чумной. Я неслась всё быстрее, ветер бил в лицо, глаза слезились, и я уже просто закрыла их, приготовившись к неминуемому столкновению с деревом, камнем или бетонной стеной.

Столкновение произошло.

Но не с деревом.

Глава вторая

Я врезалась во что-то - кого-то - с такой силой, что мы оба полетели в снег. Кубарем, переплетясь лыжами, палками и конечностями, мы катились вниз ещё метров пять, пока наконец не остановились в сугробе.

Я лежала лицом в снегу. Всё тело болело. Во рту был снег. В носу был снег. В ушах был снег.

– Ты что, совсем дура?
– произнёс голос над моим ухом.

Голос был красивый. Низкий, бархатный, с едва уловимым акцентом. И очень, очень злой.

Я перевернулась на спину, сплюнула снег и открыла глаза.

И забыла, как дышать.

Надо мной склонился парень. Нет, не парень. Произведение искусства. Какое-то невозможное сочетание черт - острые скулы, идеальная линия челюсти, чуть вздёрнутый нос, пухлые губы, тёмные миндалевидные глаза, обрамлённые длинными ресницами. Волосы - тёмные, взъерошенные после падения, с несколькими прядями, упавшими на лоб. На нём была чёрная горнолыжная куртка, явно дорогая, и такие же чёрные штаны.

Нереально красивый. Настолько, что хотелось протереть глаза и проверить - он вообще настоящий?

– Эй, - он помахал рукой у меня перед лицом.
– Ты головой ударилась?

– Ч-что?
– выдавила я.

– Головой. Ударилась. Ты.
– Он говорил медленно, как с ребёнком.
– Может, сотрясение?

– Нет, - я наконец-то собрала мысли в кучу и села.
– Нет, всё нормально. Простите. Я… я не умею тормозить.

– Я заметил.

Он тоже сел, отряхивая снег с куртки. Движения были какие-то… отточенные. Грациозные. Как у кота. Или танцора.

– Ты вообще первый раз на лыжах?
– он смотрел на меня с выражением, которое я не могла разобрать. То ли раздражение, то ли любопытство.

– Нет. Второй. Первый был в пятом классе.

Он моргнул. И вдруг - совершенно неожиданно - рассмеялся. Смех у него был такой же красивый, как и всё остальное. Заразительный, искренний, превращающий его из холодного красавца во что-то более… человечное.

– И ты решила спуститься по красной трассе?

– Я не решала. Оно само как-то вышло.

– Само.
– Он покачал головой, всё ещё улыбаясь.
– Ладно. Цела?

Я пошевелила руками, ногами. Вроде всё работало.

– Да. А вы?

– На «ты», - он поморщился.
– Мне двадцать один, я не дедушка.

– Хорошо. А ты?

– Жить буду.
– Он встал, легко и пластично, и протянул мне руку.
– Давай помогу.

Его ладонь была тёплой даже через перчатку. Он рывком поднял меня на ноги - сильный, несмотря на стройность, - и придержал, когда я покачнулась.

– Точно не сотрясение?
– он заглянул мне в глаза. И я снова забыла слова.

Вблизи он был ещё красивее. И пах чем-то свежим и шикарным. И смотрел на меня так, будто пытался прочитать все мои мысли.

– Точно, - прошептала я.

– Хм.
– Он отступил на шаг, и я вдруг почувствовала холод там, где только что была его теплая ладонь.
– Ладно. Тебе надо на учебный склон. Знаешь, где это?

– Знаю. Я просто…

– Заблудилась. Понятно.
– Он показал куда-то вправо.
– Туда. И найми инструктора. Нормального.

– У меня был инструктор. Геннадий. Он сказал, что я способная.

Парень снова рассмеялся. Запрокинул голову, обнажая длинную шею, и смеялся - легко, открыто.

– Геннадий, значит. Ладно, передай Геннадию, что он оптимист.

Он надел свои лыжи - одним отточенным движением, будто делал это тысячу раз, - и взглянул на меня напоследок.

– Как тебя зовут?

– Ева, - сказала я.
– Ева Валевская.

Он склонил голову набок. Странное выражение мелькнуло в его глазах - удивление? интерес?
– но тут же исчезло.

– Красивое имя.

– А тебя?

Он помедлил. Совсем чуть-чуть, но я заметила.

– Джей, - сказал он наконец.
– Просто Джей.

И укатил вниз по склону - красиво, идеально, как в каком-нибудь рекламном ролике.

Я стояла и смотрела ему вслед, пока он не превратился в чёрную точку, а потом и вовсе исчез.

Просто Джей.

Джей, который смеётся как солнце и смотрит как зима.

Джей, которого я больше никогда не увижу.

Вечером, за ужином, я почти не слушала разговор мамы и Сергея. Крутила в руках палочки (Сергей учил меня есть корейскую еду правильно), ковыряла рис и думала о тёмных глазах и неожиданном смехе.

Это глупо. Я знала, что это глупо. Встретить какого-то красавчика на горе, проговорить с ним три минуты и думать о нём весь вечер - это верх идиотизма.

Но я не могла остановиться.

– Ева?
– мамин голос пробился сквозь мои мысли.
– Ты в порядке? Весь день какая-то рассеянная.

– Да, - я встряхнулась.
– Просто устала. Непривычно кататься.

– Понравилось?
– спросил Сергей с надеждой.

Я подумала о холодном ветре, о бесконечном небе, о смехе незнакомца.