Чтение онлайн

– Долгая история.

– Обожаю долгие истории.
– Она протянула руку.
– Маша. Маша Соколова.

– Ева.

– Красивое имя.
– Маша улыбнулась.
– Садись, Ева. Я введу тебя в курс дела. Препод по античке - зверь, но если делать вид, что слушаешь, ставит автоматы. Препод по русскому - душка, но задаёт тонны домашки. А в столовке лучше не брать рыбу по четвергам.

Я рассмеялась. Впервые за долгое время - искренне.

– Спасибо за инструктаж.

– Не за что. Мы, островитяне, должны помогать друг другу.

С Машей мы подружились быстро.

Она была местная - родилась на Сахалине, выросла на Сахалине, и уезжать никуда не собиралась. «Зачем?
– говорила она.
– Тут море, горы, крабы. Что ещё нужно для счастья?»

Я не была уверена насчёт крабов, но Машин оптимизм был заразителен.

После пар мы шли в кофейню через дорогу - модную, со стеклянными стенами и видом на сопки. Пили раф, ели чизкейки, и Маша рассказывала мне про остров.

– А на горе была?

– Была.
– Я почувствовала, как щёки теплеют.
– Один раз.

– И как?

– Врезалась в человека.

Маша расхохоталась.

– Классика! Я в первый раз въехала в ёлку. В настоящую ёлку, представляешь? Еле откопали.

Я улыбнулась, но мысли уже были далеко. На горе. В сугробе. В тёмных глазах, которые смотрели на меня с насмешкой.

Джей.

Интересно, где он сейчас.

Прошло две недели.

Я втянулась в учёбу, привыкла к холоду, научилась есть кимчи без слёз. Жизнь на Сахалине оказалась не такой ужасной, как я думала. Другой - да. Но не ужасной.

Сергей нашёл мне школу искусств с роялем. Я ходила туда три раза в неделю - играла Шопена, Дебюсси, иногда просто импровизировала. Рояль был старенький, немного расстроенный, но всё равно - это была музыка. Моя музыка. Единственное, что осталось от прежней жизни.

А потом, однажды вечером, всё изменилось.

Я сидела на кухне, делала домашку по античной литературе. Мама готовила ужин. Сергей вернулся с работы - и с порога объявил:

– Женька приехал!

Мама обернулась.

– Что?

– Женька!
– Сергей сиял. Его хищное лицо вдруг стало совсем другим - мягким, счастливым, почти детским.
– Мне мама только что позвонила. Он у них живёт! Уже неделю, оказывается. Неделю! И никто мне не сказал.

Радость на его лице смешалась с чем-то другим. Обидой? Горечью?

– Почему не сказали?
– спросила мама осторожно.

– Он попросил.
– Сергей пожал плечами.
– Сказал бабушке, что хочет отдохнуть. Без лишних встреч. Но я ему написал, пригласил на ужин. И он согласился. Завтра придёт.

Я оторвалась от учебника.

– Женя - это твой сын?

– Да, - Сергей кивнул.
– Мой сын. Который неделю жил в двух километрах от меня и не позвонил.

В его голосе не было злости. Только усталая грусть.

Он ушёл переодеваться, а мама стояла у плиты и молчала.

– Мам?
– я подошла к ней.
– Всё нормально?

– Да, - она встряхнулась.
– Да, конечно. Просто… переживаю за Сергея.

– Расскажи мне о нём. О Жене.

Мама вздохнула. Села за стол.

– Я мало знаю. Сергей не любит об этом говорить.
– Она помолчала.
– Его бывшая жена, Юна, увезла сына в Сеул, когда ему было семь. Она хотела большего - карьеры, денег, другой жизни. Сергей не захотел уезжать с острова. Они развелись.

– И он не видел сына с тех пор?

– Видел. Иногда. Но редко.
– Мама покачала головой.
– Юна вышла замуж за богатого человека. Очень богатого. Бизнесмен какой-то крупный. У него нет своих детей, так что Женя для него - как родной сын. Сергей говорит, что мальчик живёт теперь совсем в другом мире.

Я представила себе это. Семь лет - и твоя мать увозит тебя в другую страну, к другому мужчине. Новая жизнь, новый «отец», богатство, роскошь.

– А почему он приехал?
– спросила я.
– Если они почти не общаются?

– К бабушке с дедушкой. Родители Сергея.
– Мама пожала плечами.
– Видимо, их он ещё не забыл.

Вечером я нашла Сергея в гостиной.

Он сидел на диване и держал в руках фотографию. Старую, с загнутыми краями.

– Можно?
– я села рядом.

Он молча протянул мне снимок.

На фотографии был Сергей - молодой, лет двадцать пять, с длинными волосами и широкой улыбкой. Совсем не хищный - счастливый. Рядом - женщина невероятной красоты. Высокая, стройная, с идеальными чертами лица и холодными глазами. Кореянка. А между ними - мальчик. Маленький, лохматый, с лисьими глазами и смешной беззубой улыбкой.

– Это он?
– спросила я.

– Да.
– Сергей провёл пальцем по лицу мальчика.
– Ему здесь пять. Мы ездили на море, на мыс Великан. Он тогда нашёл краба и хотел забрать его домой. Рыдал, когда мы сказали, что нельзя.

Я смотрела на фотографию. Мальчик был милый. Смешной.

– Он похож на тебя, - сказала я.

Сергей покачал головой.

– Нет. На неё. Все говорят - копия Юны.

В его голосе не было горечи. Только грусть.

– Он приедет завтра, - сказал Сергей тихо.
– Мой сын. Которого я не видел два года. Которого почти не знаю.

Он помолчал.

– Знаешь, что самое странное? Он был здесь целую неделю. Неделю. И не захотел меня видеть.

Я не знала, что ответить. Просто сидела рядом.

Иногда молчание - лучше любых слов.

На следующий день я нервничала.

Глупо, да? Нервничать из-за встречи с каким-то незнакомым парнем. Но я видела, как нервничает Сергей, и это передавалось мне.

Он с утра не находил себе места - то вытирал несуществующую пыль, то переставлял тарелки, то спрашивал у мамы, не пересолила ли она суп.

– Всё будет хорошо, - говорила мама, обнимая его.
– Он согласился прийти. Это уже много.

Звонок в дверь раздался ровно в семь.