Чтение онлайн

Сергей замер. Посмотрел на маму. Посмотрел на меня.

– Иди, - сказала мама мягко.

Он кивнул и пошёл открывать.

Я стояла в дверях гостиной, чувствуя себя лишней.

Дверь открылась.

– П-привет, пап.

Голос был тихий. Неуверенный. С заиканием.

Я выглянула из-за маминого плеча.

И увидела… хмм... этакое чудо.

На пороге стоял парень в огромных очках - чёрная оправа, толстые стёкла, закрывающие пол-лица. Мешковатый худи - тёмно-синий, безразмерный, скрывающий фигуру. Широкие джинсы, потёртые кроссовки. Волосы - лохматые, торчащие во все стороны, падающие на лоб и на очки.

Он стоял, сутулясь, пряча руки в карманы, и смотрел в пол.

Это - сын Сергея? Сын высокого красивого Сергея с роскошным хищным профилем? Сын, который живёт в богатой семье в Сеуле?

– Женька, - Сергей шагнул к нему, и голос его дрогнул.
– Проходи. Пожалуйста.

Парень вошёл. Неуклюже, как-то бочком.

– Познакомься, - Сергей повернулся к нам.
– Это Марина. И её дочь, Ева.

Женя поднял голову. За толстыми стёклами очков его глаза казались огромными.

– О-очень п-приятно, - выдавил он.

– Мне тоже приятно, - мама улыбнулась.
– Сергей так тебя ждал.

Женя дёрнулся. Как будто эти слова его задели.

– Н-наверное, - сказал он тихо. И снова уставился в пол.

Ужин начался неловко.

Женя ел молча, не поднимая глаз от тарелки. Сергей пытался разговаривать - спрашивал про учёбу, про жизнь в Сеуле, про бабушку с дедушкой. Женя отвечал односложно.

– Х-хорошо.
– Н-нормально.
– Д-да.

Мама поддерживала беседу как могла, но даже она в какой-то момент сдалась.

Я сидела и думала - бедный Сергей. Так ждал этой встречи. Так надеялся. А получил молчание и опущенный взгляд.

А потом - не знаю зачем - я решила попробовать.

– Женя, - сказала я, - а ты что читаешь?

Он поднял голову. Посмотрел на меня - впервые за весь вечер.

– Ч-читаю?

– Ну да. Книги. Ты любишь читать?

Пауза. Долгая.

– М-мураками, - сказал он наконец.
– «Н-норвежский лес».

Я почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло.

– Я тоже люблю Мураками! «Кафка на пляже» - моя любимая.

– С-серьёзно?
– он чуть выпрямился.
– Это м-моя вторая л-любимая.

– А фильмы? Ты смотришь кино?

– Д-да. А-азиатское. В-вонг Карвай.

– «Любовное настроение»?

– Л-лучший фильм в-всех времён.

Я улыбнулась. Он - почти улыбнулся. Уголками губ, едва заметно.

Сергей смотрел на нас с выражением человека, который видит чудо.

После ужина мы сидели в гостиной.

Сергей с мамой на одном диване, мы с Женей - на другом. Телевизор работал фоном - какое-то музыкальное шоу.

Женя немного расслабился. Рассказывал мне про любимые книги - оказалось, он читает много. Мураками, Кадзуо Исигуро, Миёки Миябэ. Я про половину авторов даже не слышала.

– А т-ты?
– спросил он.
– Ч-что ещё любишь, к-кроме книг?

– Музыку, - сказала я.
– Я играю на пианино. Классику в основном.

– К-классику?
– он склонил голову набок.
– Это к-круто.

– Да. Это настоящее. Не то что… - я кивнула на телевизор.

Он посмотрел на экран.

Там была группа парней. Все как на подбор - красивые, в блестящих костюмах, с идеальными причёсками. Танцевали синхронно, пели что-то по-корейски. K-pop.

– О, - сказала мама, - это сейчас популярно, да? Все только об этом и говорят.

Я поморщилась.

– Ужас какой.

Женя повернулся ко мне. Быстро, резко.

– Т-тебе не нравится?

– Совсем не нравится, - я покачала головой.
– Посмотри на них. Пластик, искусственность. Они все одинаковые - как куклы с конвейера. Идеальные лица, идеальные тела, идеальные движения. А где душа? Где настоящая музыка?

Я махнула рукой.

– Вот классика - это да. Шопен, Дебюсси, Рахманинов. Там каждая нота - живая. Там чувствуешь, что композитор вложил что-то настоящее. А это… - я снова посмотрела на экран, - это просто бизнес. Красивые мальчики для визга фанаток.

Женя молчал. Смотрел на меня из-за своих огромных очков.

– А т-ты бы хотела в-встречаться с т-таким?
– спросил он вдруг.
– С п-популярным айдолом?

Я фыркнула.

– С айдолом? Боже упаси.

– П-почему?

– Потому что это же кошмар, - я пожала плечами.
– Представь - вечная слежка, толпы фанаток, камеры на каждом шагу. Никакой личной жизни, никакой свободы. Ты не человек, ты - продукт. Картинка в нельзяграме.

Я покачала головой.

– Нет, мне такого не надо. Вообще.

– А к-какого тебе надо?

Я задумалась. Перед глазами мелькнуло лицо - тёмные глаза, усмешка, «просто Джей».

– Простого, - сказала я.
– Обычного. Без этой звёздности, без понтов. Чтобы можно было просто гулять по улице, пить кофе, разговаривать о книгах и фильмах. Без камер, без охраны, без визжащих поклонниц. Понимаешь?

Женя кивнул. Медленно.

– П-понимаю.

Он отвернулся к телевизору. На экране айдолы всё ещё танцевали - синхронно, идеально.

– П-понимаю, - повторил он тихо.

Женя ушёл в десять.

– Б-бабушка ждёт, - сказал он в дверях.
– С-спасибо за ужин.

– Приходи ещё, - сказал Сергей. В его голосе была надежда - осторожная, хрупкая.

Женя помолчал.

– П-приду.

Он повернулся ко мне.

– Б-было приятно, Ева. П-поговорить.

– Мне тоже, - сказала я. И поняла, что не вру.

Он кивнул и вышел.

Дверь закрылась.

Сергей стоял в коридоре, и на его лице была улыбка. Настоящая.

– Он сказал «приду», - произнёс он.
– Слышала? Он сказал «приду».

Мама обняла его.

А я ушла к себе в комнату.

Легла на кровать. Уставилась в потолок.

Странный день. Странный Женя - нелепый, заикающийся, в дурацких очках. Но с ним почему-то было легко. Мы говорили о книгах, о фильмах, и я забыла, что знаю его всего пару часов.

Я потянулась за телефоном. Алиса прислала фотки из Питера - набережная, мосты, серое небо.

Сердце сжалось. Но не так сильно, как раньше.

Может, я и правда начинаю привыкать.