Чтение онлайн

Мы сели за столик. Женя взял меню и начал объяснять:

– Т-тут надо б-брать самгёпсаль. Это с-свиная грудинка на гриле. И к-кимчи-чиге - с-суп с кимчи. О-очень вкусный.

– Ты заказывай, - сказала я.
– Ты же знаешь, что вкусно.

Он кивнул и заговорил с официантом. По-корейски. Быстро, уверенно, без заикания.

Я уставилась на него.

Он заметил мой взгляд и смутился.

– П-по-корейски л-легче, - объяснил он.
– Я с д-детства на нём г-говорю.

– Ты отлично говоришь, - сказал Сергей. В его голосе была гордость.

Женя ничего не ответил. Но я заметила, как слегка порозовели его щеки.

Еда была потрясающей.

Самгёпсаль шкворчал на жаровне, распространяя умопомрачительный запах. Женя ловко переворачивал кусочки мяса, следил, чтобы не подгорели.

– В-вот, п-попробуй, - он положил мне на тарелку кусочек.
– С л-листом салата и п-пастой.

Я завернула мясо в салат, добавила пасту и откусила.

– М-м-м!
– я закрыла глаза.
– Это невероятно!

Женя улыбнулся. Почти улыбнулся - уголками губ.

– А т-теперь это, - он подвинул ко мне миску с чем-то красным.

Я зачерпнула ложкой, положила в рот.

И чуть не задохнулась.

– О боже!
– я схватила воду.
– Что это?!

– Т-токпокки, - Женя выглядел виноватым.
– Р-рисовые клёцки. О-острые.

– Острые?! Это не острые, это - огонь!

Женя рассмеялся. Мама тоже. Даже Сергей - тихо, прикрывая рот рукой.

– П-прости, - сказал он.
– Н-надо было предупредить.

– Ничего, - я отпила ещё воды.
– Я смелая. Давай следующее.

Следующим был кимчи-чиге - суп с кимчи, тофу и свининой. Тоже острый, но терпимо. Потом - чапчхэ, стеклянная лапша с овощами. Потом - манду, корейские пельмени.

Я пробовала всё. Что-то было слишком острым, что-то - непривычным, но я смеялась и ела, и Женя смотрел на меня с чем-то похожим на восхищение.

– Т-ты отважная, — сказал он.

– Я же говорила.

Мама и Сергей тоже ели, болтали о чём-то своём. Сергей рассказывал про работу, мама - про планы на лето. Обычный разговор, обычный ужин. Но я видела, как Сергей то и дело поглядывает на сына. И как Женя - совсем чуть-чуть - расслабляется.

Он рассказал про бабушку с дедушкой. Про то, как бабушка готовит лучший в мире пибимпаб. Про то, как дедушка учил его ловить рыбу.

– М-мы ходили на р-рыбалку к-каждое лето, - говорил он.
– К-когда я был м-маленький.

– Помню, - сказал Сергей тихо.
– Ты тогда поймал свою первую горбушу и не хотел её отпускать.

Женя замолчал. Посмотрел на отца.

– Т-ты помнишь?

– Я всё помню, Женька.

Между ними что-то произошло. Что-то важное, невидимое. Сергей отвернулся, но я заметила, как он моргнул. Быстро, будто смахивая что-то с глаз.

После ужина мама и Сергей переглянулись.

– Ну что, молодёжь, - сказал Сергей, - мы, пожалуй, пойдём. Приятного вам вечера.

– Уже?
– удивилась я.

Мама улыбнулась и подмигнула мне.

– Погуляйте ещё. Вечер хороший.

Они ушли, и мы с Женей остались одни.

– Е-ещё ч-чаю?
– спросил он.

– Давай.

Мы пили чай - зелёный, с жасмином - и я рассказывала ему про детство.

– Однажды я решила, что умею летать, - говорила я.
– Мне было шесть. Я залезла на шкаф и прыгнула.

– И ч-что?

– Сломала руку. И мамину любимую вазу.

Женя рассмеялся. По-настоящему рассмеялся - запрокинув голову, показав белые зубы.

– А ещё был случай, - продолжала я, - когда я решила постричь кота. Маминого персидского кота. Мне казалось, ему жарко.

– И к-как?

– Кот был лысым три месяца. Мама не разговаривала со мной неделю.

Он снова смеялся. И я смеялась вместе с ним.

– А ты?
– спросила я.
– Расскажи что-нибудь из детства.

Он замолчал. Улыбка медленно сползла с его лица.

– М-моё детство б-было… д-другим.

– Другим как?

– П-просто другим.
– Он отвёл взгляд.
– Р-расскажу к-как-нибудь. П-потом.

Я не стала настаивать. Вместо этого допила чай и сказала:

– Пойдём гулять?

На улице было холодно.

Минус пятнадцать, но безветренно. Снег искрился под фонарями, небо было чёрным и бездонным.

Мы шли по улице, и я болтала - о музыке, о книгах, о своей подруге Маше. Женя слушал, кивал, иногда вставлял слово.

И вдруг я увидела сугроб.

Идеальный, пушистый, так и просящий, чтобы из него слепили снежок.

Я остановилась.

– Ева?
– Женя обернулся.
– Ч-что?

Я зачерпнула снег, быстро слепила снежок - и запустила ему в грудь.

– Эй!
– он отшатнулся.

– Догоняй!

И побежала.

Я слышала его шаги за спиной. Быстрые. Очень быстрые для такого нелепого парня в мешковатой одежде.

– С-стой!

Я оглянулась - он был совсем близко - и в этот момент моя нога поскользнулась на льду.

Я взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, схватилась за Женю - и мы оба полетели в снег.

Он оказался надо мной.

Его руки упёрлись в снег по обе стороны от моей головы. Его лицо было в сантиметрах от моего. Его дыхание на моих губах.

Очки съехали набок. И я впервые увидела его глаза без этих толстых стёкол.

Тёмные. Красивые.

– Е-ева… - прошептал он.

И поцеловал меня.

Его губы были тёплыми. Мягкими. Они двигались по моим - нежно, осторожно, будто он боялся спугнуть. Он пах чем-то свежим и пряным - то ли парфюм, то ли это был его собственный запах.

Я закрыла глаза.

Он целовался так, как я совсем не ожидала. Совсем не как нелепый заикающийся ботаник. Он целовался уверенно, умело, горячо. Его язык коснулся моих губ, и я приоткрыла рот, впуская его.

Мир исчез. Остались только его губы, его вкус, его тепло.

Потом он отстранился.

Посмотрел на меня сверху вниз. Его глаза были тёмными и нечитаемыми.

– Т-ты замёрзла, - сказал он хрипло.

– Что?

– З-замёрзла.
– Он встал, протянул мне руку, поднял. Поправил свои дурацкие очки.
– Т-тебе надо д-домой.