Чтение онлайн

Глава двадцать девятая

Холл особняка встретил нас запахом лилий и звуками традиционной корейской музыки.

Каягым - я узнала этот инструмент, похожий на горизонтальную арфу. Его нежные переливы доносились откуда-то из глубины дома, смешиваясь с приглушёнными голосами гостей, звоном бокалов, шелестом дорогих тканей.

Всё было иначе, чем в прошлый раз.

Тогда - ужин, западный стиль, столы и стулья. Сейчас - традиционный корейский приём. Ханбоки - яркие, струящиеся - мелькали повсюду. Женщины в шёлковых чогори с высокой талией и пышных чхима до пола. Мужчины в строгих турумаги поверх широких паджи.

Я в своём платье цвета шампанского чувствовала себя белой вороной.

Нет - хуже. Чужаком. Варваром, забредшим на императорский приём.

– Ты прекрасно выглядишь, - прошептал Тэджун, будто прочитав мои мысли.
– Не обращай внимания.

Легко сказать.

Взгляды гостей скользили по мне - оценивающие, холодные. Я слышала шёпот за спиной, видела, как люди наклоняются друг к другу, прикрывая рты веерами. Не понимала слов, но тон был красноречивее любого перевода.

«Это она».

«Та русская».

«Которая разбила орхидею госпожи Пак».

Тэджун вёл меня через толпу, держа за руку. Его пальцы сжимали мои - крепко, уверенно. Как якорь. Как обещание.

Я буду рядом. Что бы ни случилось.

Пак Мин Хо принимал поздравления в главном зале.

Он сидел на возвышении - в традиционном кресле с резной спинкой, в тёмно-синем ханбоке с золотой вышивкой. Рядом - Юна. В бледно-розовом чогори, с волосами, уложенными в сложную причёску, украшенную жемчужными заколками. Красивая. Холодная. Как статуя из нефрита.

Гости подходили по очереди - кланялись, произносили поздравления, дарили подарки. Всё было церемонно, торжественно, пропитано традициями, которых я не знала и не понимала.

Наша очередь приближалась.

Моё сердце билось всё быстрее.

– Аппа, - Тэджун поклонился отчиму - низко, почтительно.
– Сэнъиль чукхахамнида. С днём рождения.

Мин Хо улыбнулся. Тепло, искренне. Его глаза - усталые, но добрые - смотрели на Тэджуна с любовью.

– Тэджун-а, - он протянул руку, сжал его ладонь.
– Рад, что ты приехал.

– Я не мог пропустить.

Мин Хо кивнул. Потом его взгляд переместился на меня.

Я поклонилась - так, как учил Тэджун. Не слишком низко, но почтительно. Руки сложены перед собой.

– Сэнъиль чукхахамнида, - произнесла я. Мой корейский был неуклюжим, акцент - ужасным. Но я старалась.

Мин Хо смотрел на меня - внимательно, оценивающе. Потом - улыбнулся. Слабо, но искренне.

– Спасибо, - сказал он по-русски. Коряво, но понятно.
– Рад видеть.

Что-то тёплое разлилось в груди.

Он помнил. Помнил, что я русская. Старался говорить на моём языке.

– Это вам, - Тэджун протянул подарок. Книга в красивой упаковке.

Мин Хо принял. Развернул - осторожно, бережно. Увидел обложку - и его лицо просияло.

– Поэзия эпохи Чосон, - прошептал он.
– Оригинальное издание. Как ты нашёл?

– Ева помогла, - Тэджун посмотрел на меня.
– Это была её идея.

Мин Хо перевёл взгляд на меня. В его глазах было что-то новое. Удивление? Уважение?

– Спасибо, - сказал он. По-русски, медленно выговаривая каждый слог.
– Это… - он поискал слово, - драгоценно.

Я улыбнулась.

– Пожалуйста.

И тут - голос Юны.

– Какой трогательный момент.

Она не поднялась со своего места. Сидела рядом с мужем, сложив руки на коленях, и смотрела на меня. Её губы улыбались. Её глаза - нет.

– Русская девочка учит наш язык, - продолжала она по-корейски. Медленно, чётко - чтобы я поняла.
– Дарит подарки. Как мило. Как… старательно.

Последнее слово она произнесла так, будто это было оскорбление.

– Юна, - Мин Хо нахмурился.
– Не сейчас.

– Что - не сейчас?
– она подняла брови. Невинно, удивлённо.
– Я просто делаю комплимент. Девочка старается. Это похвально.

Она посмотрела на меня. Прямо в глаза.

– Правда, Ева? Ты ведь очень стараешься. Вписаться. Понравиться. Стать частью семьи, в которую тебя никто не приглашал.

– Мама, - голос Тэджуна был низким, предупреждающим.
– Хватит.

– Что - хватит?
– Юна рассмеялась. Высоко, мелодично.
– Я просто разговариваю с твоей… - она сделала паузу, - подругой. Это ведь не запрещено?

Я стояла и молчала.

Чувствовала, как горят щёки. Как сжимается горло. Как все вокруг смотрят - с любопытством, с злорадством, с предвкушением.

Шоу началось.

– Пойдём, - Тэджун взял меня за руку.
– Нам нужно поздороваться с другими гостями.

Он увёл меня - быстро, решительно. Я шла за ним на негнущихся ногах, чувствуя спиной взгляд Юны.

Горящий. Торжествующий.

Первый раунд - за ней.

Следующий час был пыткой.

Тэджун водил меня по залу, знакомил с гостями. Я улыбалась, кланялась, говорила заученные фразы - «аннёнхасейо», «маннасо пангапсымнида», «камсахамнида». Люди отвечали - вежливо, но холодно. Смотрели на меня так, будто я была экзотическим животным в зоопарке.

Интересно, но не более.

Потом - банкет.

Столы на полу, как в традиционных корейских ресторанах. Подушки для сидения - шёлковые, вышитые золотом. Блюда - десятки блюд - расставлены в центре. Кимчи, пулькоги, чапчхэ, разноцветные намюль, рис в каменных горшочках, рыба, мясо, овощи.

Я села рядом с Тэджуном. Он показывал, что брать, как есть. Я старалась. Путалась. Роняла.

Кто-то за соседним столом хихикнул.

– Не обращай внимания, - шепнул Тэджун.

Легко сказать.

И тут - она появилась.

Мин Джи.

В ханбоке цвета весенней сакуры - нежно-розовом с белой вышивкой. Волосы уложены в традиционную причёску, украшенную цветами и лентами. Лицо - фарфоровое, безупречное. Как кукла. Как картинка из книги о корейских принцессах.

Она села напротив нас.

Улыбнулась - широко, ослепительно.

– Тэджун-оппа!
– её голос был высоким, звенящим.
– Как я рада тебя видеть!

Оппа. Она называла его «оппа». Это слово - нежное, интимное - резануло по сердцу.