Чтение онлайн

Но тут же - улыбка вернулась. Широкая, невинная.

– Потому что хочу подружиться, - сказала она.
– Я же говорила. Мы начали неправильно. Хочу это исправить.

– Правда?

– Конечно. — Она взяла мою руку. Сжала. — Ева, я понимаю, что ты мне не веришь. После всего, что я наговорила. Но я действительно изменилась. Поняла, что была неправа.

Она смотрела мне в глаза - открыто, честно.

– Дай мне шанс. Пожалуйста. Докажу, что могу быть хорошей подругой.

Что я могла ответить?

Что не верю ни единому её слову? Что вижу ложь за каждой улыбкой? Что чувствую опасность - физически, кожей?

– Хорошо, - сказала я.
– Посмотрим.

Она просияла.

– Спасибо! Ты не пожалеешь, обещаю!

И продолжила щебетать о платьях.

Вечерами звонил Тэджун.

Видеосвязь - его лицо на экране телефона, уставшее после концерта, но счастливое. Его голос - хриплый, но тёплый.

– Как ты, любимая?

– Хорошо.

– Как малыш?

– Тоже хорошо. Токсикоз немного отпустил.

– Правда?
– его глаза загорались.
– Это отличные новости!

Я улыбалась. Рассказывала о своём дне - о прогулках по саду, о книгах, которые читала. Не говорила о том, что чувствовала себя как птица в золотой клетке. Не говорила о взглядах Юны, о улыбках Мин Джи.

Не хотела его волновать.

Он был далеко. Работал. Выступал перед тысячами людей. Он не мог помочь. И мои жалобы только расстроили бы его.

Так я думала.

Так убеждала себя.

Но однажды - всё изменилось.

Это случилось на двенадцатый день.

Тэджун позвонил раньше обычного - днём, между репетицией и концертом. Я сидела в гостиной, листала книгу по корейскому языку.

– Привет, любимая!
– его лицо на экране было весёлым.
– Хотел услышать твой голос.

– Привет, - я улыбнулась.
– Как ты?

– Отлично! Сингапур прекрасен. Жаль, что тебя нет рядом.

– Я тоже скучаю.

Мы разговаривали - о пустяках, о погоде, о его концертах. И тут - дверь гостиной открылась.

Юна.

Она вошла - элегантная, безупречная, как всегда. Увидела телефон в моих руках, экран с лицом сына - и её лицо озарилось улыбкой.

– Тэджун!
– она подошла ближе. Склонилась над моим плечом, чтобы попасть в камеру.
– Сынок! Как я рада тебя видеть!

– Мама, - в голосе Тэджуна было удивление.
– Привет.

– Как ты там? Как гастроли?

– Хорошо. Всё хорошо.

Юна положила руку мне на плечо. Сжала - мягко, по-матерински.

– Мы тут с Евой чудесно проводим время, - сказала она.
– Правда, милая?

Я открыла рот, чтобы ответить.

Но не успела.

Дверь открылась снова - и в гостиную впорхнула Мин Джи.

– Ой!
– она захлопала в ладоши.
– Тэджун-оппа! Можно я тоже поздороваюсь?

Она подбежала к нам. Встала с другой стороны от меня. Теперь я была зажата между ними - Юной слева, Мин Джи справа.

– Привет, оппа!
– Мин Джи помахала в камеру.
– Скучаешь?

– Мин Джи, - голос Тэджуна стал настороженным.
– Что ты там делаешь?

– Навещаю Еву, конечно!
– она обняла меня за плечи. Прижалась щекой к моей щеке.
– Мы теперь лучшие подруги, правда, Ева?

Я смотрела в камеру.

На лицо Тэджуна - растерянное, удивлённое.

И не могла сказать ни слова.

– Мы так полюбили Еву, - продолжала Юна.
– Она просто чудо. Такая милая, такая добрая. Я так рада, что ты выбрал именно её.

– Да-да!
– подхватила Мин Джи.
– Ева замечательная! Мы каждый день вместе. Гуляем, болтаем, смотрим дорамы. Как настоящие сёстры!

Сёстры.

Она назвала нас сёстрами.

Ту, что две недели назад называла меня потаскухой.

Я чувствовала их руки на своих плечах. Чувствовала их тепло - фальшивое, удушающее. Чувствовала, как они сжимают меня с двух сторон - как тиски.

– Ева?
– голос Тэджуна прорезал туман в голове.
– Ты в порядке?

Я посмотрела в камеру.

На его лицо - встревоженное теперь, настороженное.

– Да, - сказала я.
– В порядке.

– Ты какая-то бледная.

– Просто устала.

– Уверена?

Юна рассмеялась - мелодично, легко.

– Тэджун, не волнуйся! Мы заботимся о Еве лучше, чем о себе. Правда, Мин Джи?

– Абсолютная правда!
– Мин Джи закивала.
– Ева в надёжных руках. Отдыхай, оппа, выступай на концертах. Мы тут справимся!

Тэджун смотрел на нас - на эту картину идеальной семьи. На мать и бывшую невесту, обнимающих его беременную девушку.

И я видела - видела в его глазах - сомнение.

Он не понимал.

Не знал, что думать.

– Ладно, - сказал он медленно.
– Мне пора. Репетиция.

– Конечно, сынок!
– Юна помахала.
– Удачи на концерте!

– Пока, оппа!
– Мин Джи послала воздушный поцелуй.

Экран погас.

Они отпустили меня - одновременно, синхронно. Отступили на шаг. Улыбки исчезли с их лиц - как не бывало.

Юна посмотрела на меня - холодно, оценивающе.

– Хорошо, - сказала она.
– Очень хорошо.

И вышла.

Мин Джи задержалась на мгновение. Посмотрела на меня - с этой своей фарфоровой улыбкой.

– Видишь, Ева? Мы же друзья теперь. Настоящие друзья.

И тоже вышла.

Я осталась одна.

С телефоном в руках. С пустотой в груди.

И с пониманием - они играют. Играют на публику. Для Тэджуна. Для всех.

А я - я марионетка в их спектакле.

Вечером я позвонила ему сама.

Ждала, пока он закончит концерт. Пока вернётся в отель. Пока останется один.

– Ева?
– его голос был удивлённым.
– Что-то случилось?

– Нет. Просто хотела поговорить.

– О чём?

Я набрала воздуха.

– О твоей матери. И о Мин Джи.

Пауза.

– Что с ними?

– Тэджун, - мой голос дрожал.
– Они… они что-то задумали. Я чувствую это. Знаю это.