Чтение онлайн

– Я знаю.

– И если что-то случится - что угодно - ты сразу звонишь. Мне. Или доктору.

– Я знаю.

– И если передумаешь насчёт маминого дома…

– Не передумаю.

Он вздохнул. Поцеловал меня в лоб.

– Упрямая.

– Ты же любишь меня за это.

– Люблю.
– Он улыбнулся.
– За это и за всё остальное.

Вечером перед его отъездом - я потеряла сознание.

Встала с дивана - слишком резко. Голова закружилась, перед глазами потемнело. Ноги подкосились.

Последнее, что я помню - его крик. «Ева!»

Потом - темнота.

Когда я открыла глаза - лежала на полу. Голова болела - тупо, ноюще. Тэджун склонился надо мной, его лицо было белым как мел.

– Ева! Ева, ты меня слышишь?

– Да, - прошептала я.
– Слышу.

– Ты упала. Ударилась головой. Господи, я так испугался.

Он помог мне сесть. Ощупал затылок - осторожно, бережно.

– Шишка, - сказал он.
– Небольшая. Но всё равно…

Он замолчал.

Смотрел на меня - и в его глазах был страх. Настоящий, животный страх.

– Ева, - сказал он медленно.
– Ты не можешь оставаться одна.

– Тэджун…

– Не спорь.
– Его голос был твёрдым.
– Ты упала. Потеряла сознание. Ударилась головой. Что, если в следующий раз будет хуже? Что, если никого не будет рядом?

– Но…

– Я везу тебя к маме.

– Нет!

– Ева.
– Он взял моё лицо в ладони. Заставил смотреть ему в глаза.
– Я не могу уехать, зная, что ты здесь одна. Не могу. Не смогу выступать, не смогу спать, не смогу дышать. Буду думать только о тебе. О том, что ты лежишь где-то без сознания, и никто не поможет.

Его голос дрогнул.

– Пожалуйста. Ради меня. Ради нашего малыша. Поезжай к маме. Хотя бы на эти три недели.

Я смотрела в его глаза.

Видела страх. Любовь. Отчаяние.

И поняла - не могу отказать.

Не могу заставить его уехать с этим ужасом в душе.

– Ладно, - прошептала я.
– Ладно. Поеду.

Он выдохнул. Обнял меня - крепко, отчаянно.

– Спасибо. Спасибо, любимая.

Я закрыла глаза.

И почувствовала - как смыкаются челюсти ловушки.

Особняк встретил меня запахом цветов и тишиной.

Та же подъездная аллея с магнолиями. Тот же фонтан у входа. Те же белоснежные стены, те же кованые ворота.

Только теперь - это был мой дом.

На три недели.

Три бесконечных недели.

Юна встретила нас на пороге - в элегантном платье, с идеальной причёской, с улыбкой на губах.

– Ева, милая!
– она обняла меня.
– Как я рада, что ты передумала. Пойдём, покажу твою комнату. Я приготовила самую лучшую - с видом на сад.

Она повела меня внутрь - мимо холла с люстрами, мимо гостиной с картинами, по лестнице на второй этаж. Тэджун шёл следом, нёс мою сумку.

Комната была красивой.

Огромная кровать с балдахином. Окна от пола до потолка. За ними - сад, тот самый зимний сад, где Юна разбила орхидею.

Я отвела взгляд.

– Тебе нравится?
– Юна смотрела на меня - внимательно, выжидающе.

– Да, - сказала я.
– Красиво.

– Я старалась.
– Она улыбнулась.
– Для тебя и для малыша.

Тэджун поставил сумку. Подошёл ко мне. Обнял.

– Мне пора, - прошептал он.
– Самолёт через три часа.

– Я знаю.

– Я буду звонить.

– Я знаю.

– Я люблю тебя.

– Я тоже.

Он поцеловал меня - долго, нежно. Потом опустился на колени. Поцеловал мой живот - через ткань платья.

– Береги маму, малыш, - прошептал он.
– Пока меня нет.

Потом встал. Посмотрел на меня в последний раз.

И ушёл.

Я слышала его шаги на лестнице. Хлопок двери. Звук машины, уезжающей по аллее.

И осталась одна.

Первые дни прошли спокойно.

Удивительно, пугающе спокойно.

Юна была - другой. Совсем другой, чем та женщина, которую я знала. Приносила мне завтрак в постель. Сидела рядом, когда меня тошнило. Рассказывала истории о беременности Тэджуном - смешные, трогательные.

– Он так пинался, - говорила она, улыбаясь.
– С самого начала. Я знала - будет упрямым.

Она водила меня на прогулки по саду. Показывала цветы - избегая того угла, где росла разбитая орхидея. Рассказывала о каждом растении - когда посадила, как ухаживает.

Она даже - даже извинилась.

– Ева, - сказала она однажды вечером.
– Я была неправа. Тогда, в зимнем саду. Я сказала ужасные вещи о твоей матери. О тебе. Это было… жестоко.

Она смотрела на меня - с раскаянием в глазах.

– Прости меня. Пожалуйста.

Я не знала, что ответить.

Не знала, верить ей или нет.

– Хорошо, - сказала я.
– Я… попробую.

Она улыбнулась. Сжала мою руку.

– Спасибо.

Пак Мин Хо был рад моему присутствию.

Я видела это - по его глазам, по его улыбке, по тому, как он разговаривал со мной. Он приходил каждый вечер - после работы, усталый, но довольный. Расспрашивал о самочувствии. Приносил подарки - книги, сладости, маленькие вещицы для будущего ребёнка.

– Ева, - говорил он на своём ломаном русском.
– Ты - семья. Теперь.

Его русский не улучшился, но он старался. Учил новые слова. Практиковался со мной.

– Как сказать… - он задумывался, морща лоб, - внук?

– Внук, - повторяла я.
– Или внучка.

– Внук, - он улыбался.
– Мой внук. Хорошо звучит.

С ним было легко. Спокойно. Он не требовал ничего - только моего присутствия. Только возможности заботиться.

И я - я начала расслабляться.

Может, думала я, может, всё будет хорошо. Может, Юна действительно изменилась. Может, материнский инстинкт победил её ненависть.

Может, я просто подожду Тэджуна. Эти три недели пролетят. Он вернётся. Мы уедем отсюда. Начнём свою жизнь - втроём.

Я позволила себе надеяться.

Позволила себе верить.

Глупая.

Наивная.

Дура.

Мин Джи появилась на исходе первой недели.

Я сидела в гостиной, листала журнал - корейский, с картинками, пыталась читать. Юна была где-то в доме, Мин Хо - на работе.

Дверь открылась.

И она вошла.

В летнем платье - белом, струящемся. С волосами, распущенными по плечам. С улыбкой на фарфоровом лице.