Чтение онлайн

Она смотрела на меня - этими своими тёмными глазами, которые только что прожигали меня ненавистью. И в них было… тепло? Нежность?

– Я уже люблю его, - прошептала она.
– Этого малыша. Нашего внука.

Я стояла и не могла пошевелиться.

Смотрела на неё - на эту женщину, которая называла меня потаскухой, шлюхой, содержанкой. Которая разбила собственную орхидею, чтобы обвинить меня. Которая две минуты назад кричала, что мой ребёнок - ублюдок.

И теперь - теперь она гладила меня по плечам и улыбалась.

Как любящая свекровь.

Как заботливая бабушка.

– Тэджун, милый, - она повернулась к сыну. Её голос был мягким, виноватым.
– Прости меня. Я просто… переволновалась за тебя. Знаешь, как матери бывает - хочется защитить своего ребёнка. От всего. От всех.

Она прижала ладонь к груди.

– Может, тебе показалось, что я не рада?
– продолжала она.
– Но это не так. Совсем не так. Я просто… испугалась. За тебя. За твою карьеру. За твоё будущее.

Она снова посмотрела на меня. Улыбнулась - широко, тепло.

– Но теперь я вижу. Вижу, как ты любишь Еву. Как она любит тебя. И я… - её голос дрогнул, - я счастлива. По-настоящему счастлива.

Тэджун смотрел на мать - напряжённо, недоверчиво. Его рука на моей ладони не ослабла.

– Мама, - сказал он медленно.
– Ты только что называла Еву…

– Забудь, - Юна отмахнулась.
– Забудь, что я говорила. Это был страх. Глупый материнский страх. Но теперь - теперь всё по-другому.

Она подошла ко мне ещё ближе. Обняла - неожиданно, внезапно. Прижала к себе.

Я застыла в её объятиях.

Не могла ответить. Не могла оттолкнуть. Просто стояла - одеревеневшая, растерянная.

Её парфюм - сладкий, цветочный - забивал ноздри. Её руки - тонкие, но сильные - сжимали меня крепко.

– - Добро пожаловать в семью, Ева, - прошептала она мне на ухо.
– По-настоящему.

И я почувствовала - холод.

Холод, который шёл от неё. Несмотря на тёплые слова. Несмотря на объятия.

Холод - ледяной, мертвящий.

Как от змеи, которая обвилась вокруг жертвы перед тем, как сжать кольца.

Следующие недели прошли как в тумане.

Токсикоз накрыл меня с головой - безжалостно, беспощадно. Каждое утро начиналось с тошноты. Каждый запах - еды, парфюма, даже свежего воздуха - вызывал рвотные позывы. Я похудела на три килограмма, хотя доктор говорила, что должна набирать.

– Это нормально, - успокаивала она.
– У некоторых женщин токсикоз сильнее. К двенадцатой неделе должно пройти.

К двенадцатой неделе.

Ещё шесть недель этого ада.

Тэджун ухаживал за мной - приносил воду, держал волосы, когда меня рвало, гладил по спине. Но его глаза - его глаза были встревоженными. Грустными.

– Мне нужно ехать, - сказал он однажды вечером.
– Гастроли. Азиатский тур. Три недели.

Я знала. Конечно, знала. Видела расписание на его телефоне, слышала разговоры с продюсером.

– Я понимаю, - сказала я.

– Ты хотела поехать со мной, - он взял мою руку.
– Помнишь? Мы планировали.

Помнила.

Мы планировали - до того, как две полоски на тесте перевернули всю мою жизнь. Я хотела увидеть Токио, Осаку, Бангкок, Сингапур. Хотела сидеть в первом ряду на его концертах, смотреть, как он покоряет сцену, гордиться им.

Но теперь…

Теперь я не могла встать с кровати без того, чтобы мир не завертелся вокруг меня.

– Я не смогу, - прошептала я.
– Прости.

– Не извиняйся.
– Он поцеловал мои пальцы.
– Это не твоя вина.

– Но ты будешь волноваться.

– Буду, - он не стал отрицать.
– Ты одна, в чужой стране, с токсикозом. Конечно, буду волноваться.

Мы сидели в тишине.

И тут - дверь открылась.

Юна.

Она приходила каждый день - с тех пор, как узнала о беременности. Приносила фрукты, витамины, традиционные корейские супы. Сидела рядом, расспрашивала о самочувствии. Была - невыносимо, пугающе - милой.

– Я слышала, вы обсуждаете гастроли, - сказала она, входя.
– У меня есть предложение.

Тэджун напрягся. Я почувствовала, как его рука сжалась на моей.

– Какое?

– Пусть Ева переедет к нам, -- Юна улыбнулась.
– На время твоего отсутствия. В наш дом. Там она будет под присмотром. Я позабочусь о ней. Прослежу, чтобы она правильно питалась, принимала лекарства, отдыхала.

Она посмотрела на меня - с этой своей новой, тёплой улыбкой.

– Наша красавица будет в безопасности. Обещаю.

Я посмотрела на Тэджуна.

Умоляюще. Отчаянно.

Нет. Пожалуйста, нет. Не отправляй меня туда. Не оставляй меня с ней.

Он смотрел на мать. Потом - на меня.

– Может, - сказал он медленно, - может, и правда тебе будет так лучше? Там большой дом. Много персонала. Если тебе станет плохо - всегда кто-то рядом.

– Нет.

Слово вырвалось само - резко, отчаянно.

Юна подняла брови.

– Нет?

– Нет, - повторила я твёрже.
– Спасибо за предложение. Но я… я лучше сама. Останусь здесь. В квартире.

– Одна?
– Юна покачала головой.
– В твоём состоянии? Ева, милая, это неразумно.

– Я справлюсь.

– Но…

– Я сказала - справлюсь.

Тишина.

Юна смотрела на меня - и на мгновение, на одно короткое мгновение, я увидела это. Вспышку в её глазах. Холод за маской тепла.

Но она быстро спрятала это. Улыбнулась - понимающе, мягко.

– Конечно, - сказала она.
– Как хочешь. Но если передумаешь - мы всегда рады.

Тэджун посмотрел на меня. На мать. Снова на меня.

– Ладно, - сказал он.
– Как Ева решит.

Он уезжал через три дня.

Мы провели эти дни вместе - почти не расставаясь. Он работал из дома, отменил все встречи, которые мог отменить. Лежал со мной в кровати, когда меня тошнило. Читал мне вслух, когда я не могла заснуть. Гладил мой живот - ещё плоский, ещё не изменившийся - и шептал что-то по-корейски.

Нашему малышу.

Нашему.

– Я буду звонить каждый день, - говорил он.
– Утром и вечером. И писать. Постоянно.