Чтение онлайн

— Мам, — зову я тихо.

Мама оборачивается. Дарит усталую улыбку.

— Дашенька… — она подходит, обнимает. — Как хорошо, что ты приехала. А нас вот перевели.

— Как он? — спрашиваю, чувствуя, что хоть немного уходит напряжение.

— Лучше, — отвечает мама. — Давление нормализовалось. Врачи говорят, можно будет скоро выписать, если все пойдет так же.

Я киваю и подхожу к кровати.

Дедушка открывает глаза, замечает меня и слабо улыбается.

— Вот и ты, — говорит тихо.

— Прости, что так долго, — шепчу, беря его за руку. — Сумасшедший день. Несколько сумасшедших дней, — говорю, не конкретизируя. Деду не нужны новые волнения.

Он слегка сжимает мои пальцы, не спрашивает, что именно со мной произошло.

Мама отходит к тумбочке, наливает воду в стакан, делает вид, что занята, и тайком стирает слезы.

— Ты устала, — говорит дед. — Сразу видно.

— Немного, — признаюсь.

— От людей устаешь, не от дел, — вздыхает он. — Береги себя, Дашенька. И не всем верь.

Внутри все моментально покрывается коркой.

— В смысле? — спрашиваю осторожно.

Но дед уже закрывает глаза.

— Потом, — шепчет. — Потом все объясню.

Мама укрывает его потеплее, кивает мне, мол, не трогай сейчас.

Я взглядом показываю на дверь, прошу маму выйти со мной.

Когда мы оказываемся в коридоре, я беру маму за локоть и отвожу в сторону.

— У нас проблемы, — говорю тихо. — Деда совершил глупость.

— Я догадывалась, — отвечает почти шепотом, поглядывая на закрытую дверь. — Он последние дни был какой-то не свой. Все повторял, что нужно поговорить с Дашей, передать ей бумаги. Почему я не придала этому значения? — она смотрит перед собой, хмурится, вспоминая все больше и больше подробностей.

— Я думаю, дед все понял. Сразу после того, как подписал. Я уже видела документы. Дарственная оформлена на человека по фамилии Суздалев.

— Да, ты говорила мне по телефону… — шепчет она. — Но я не думала, что все так официально. С печатью.

Я достаю из сумки сложенный лист и кладу ей в руки.

— Вот. Посмотри сама.

Мама долго держит бумагу, не сразу решаясь развернуть. Когда наконец читает, губы подрагивают.

— Господи… — она садится на скамейку у стены. — Все оформлено. Полностью. И участок, и дом. Этот… Суздалев Роман Андреевич. Кто он вообще?

— Не знаю, — я присаживаюсь рядом. — Но дед доверял ему. Может, они когда-то работали вместе или это кто-то из жителей деревни, а может, его просто обманули.

Мама молчит, потом устало прикрывает глаза.

— Вот почему у него случился приступ. Он понял, что потерял дом. Это же вся его жизнь, Даша. Он строил его своими руками. И хотел, чтобы ты в нем жила после его смерти.

— Мам, давай не будем о смерти и попробуем что-то сделать. Проверим нотариуса, посмотрим дату. Если он был не в состоянии подписывать…

Она судорожно выдыхает, сжимает листок так, что на бумаге проступают следы от пальцев.

— Все из-за этого. Я теперь понимаю, почему у него сердце не выдержало.

Я кладу руку ей на плечо.

— Мам, не говори с ним пока, ладно? Пока не стоит. Он и так едва держится. Я обсужу с нашими юристами. Попрошу помочь или подсказать контакты.

Мама кивает.

— Конечно. Ни слова.

Я собиралась еще что-то сказать маме, когда взгляд невольно зацепился за силуэт в конце коридора. Спортивный высокий мужчина. Его невозможно не заметить. Потом я узнала походку. И дыхание перехватило.

Роман.

Он идет прямо к нам, в руках прозрачный пакет с фруктами. Кажется, больничный коридор сам расступается, освобождая ему дорогу.

Я не успеваю ничего сказать, он уже замечает меня. И улыбается.

— Даша, — произносит он спокойно, как будто мы расстались всего несколько минут назад.

Мама оборачивается, замечает его и сразу напрягается.

— Роман, — я произношу приветствием.

— Решил навестить Виктора Сергеевича, — говорит он, чуть приподнимая пакет. — Хотел передать фрукты. Узнать, как дела.

Мама недовольно хмурится.

— А вы?.. — спрашивает осторожно.

— Сосед. Из Лозовиц, — отвечает он, не отводя взгляда от меня. — Сегодня помог Дарье добраться до города. Машина застряла после дождя.

Я киваю, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

— Он действительно выручил.

— Отец сейчас спит, — говорит она чуть натянуто. — Но, если хотите, оставьте пакет, я передам.

Роман делает шаг ближе, ставит фрукты на соседнее сиденье.

— Конечно. Только хотел убедиться, что с ним все в порядке. Ребята со скорой не давали никаких прогнозов.

Мама удивленно поднимает брови.

— Вы были с отцом, когда ему стало плохо?

Роман кивает.

— Совершенно случайно, — говорит он спокойно, без показного драматизма. — Я был неподалеку, заехал к знакомому, увидел, что Виктор Сергеевич сидит на скамейке у ворот. Сначала подумал, просто отдыхает, а потом заметил: рукой держится за грудь. Подбежал, вызвал скорую.

Мама прижимает ладони к губам.

— Господи… — выдыхает. — Так это вы... Вы его спасли.

— Да ну, — отмахивается он мягко. — Я просто оказался рядом. Все остальное сделали врачи.

Я вижу, как Роман слегка смущается под ее благодарным взглядом.

— Спасибо, — говорю я тихо.

Он ловит мой взгляд.

— Любой бы поступил так же, — отвечает. — Виктор Сергеевич — сильный человек. Он и тогда держался… даже пытался отмахнуться, мол, не суетись.

Мама невольно улыбается.

— Похоже на него, — шепчет она.

— Все будет хорошо, — Роман произносит дежурную фразу, в которую хочется верить. — Я не буду мешать. Передайте ему, что я заходил. И пусть не переживает из-за дома, — добавляет вдруг, глядя прямо на меня. — Все можно решить, если не сдаваться.

Я не сразу понимаю, о чем говорит мужчина, только когда мама дергает за руку и взглядом указывает на широкую спину, меня словно ошпаривает кипятком.

— Он что-то знает, — шепчет мама и подталкивает меня, чтобы я догнала Романа. — Надо спросить.

Я подвисаю на секунду, мозг за это время обрабатывает информацию.

— Роман, — зову я, подскакиваю со скамьи и бегу за ним. — Роман, — набираю скорость и, когда мужчина оборачивается на мой голос, буквально влетаю в его объятия.