Чтение онлайн

Дверь поддается.

Я вваливаюсь внутрь и тут же отступаю, опаленная жаром, по глупости сделав вдох. Легкие жжет. Я вновь вбегаю в сени, хватаю дядю Пашу под мышки: тяжелый, обмякший, почти падает на меня. Я тащу его наружу, спотыкаясь, скользя по пеплу.

— Дышите… — шепчу, не зная, слышит ли он. — Пожалуйста… дышите…

Мы валимся на землю. Я падаю рядом, задыхаясь, держу его голову, переворачиваю на бок, как учили когда-то. Слава богу, он дышит.

— Слава богу, — повторяю онемевшими губами. — Дядь Паш, а в доме еще кто-то есть?

Мужчина не понимает меня, он медленно открывает глаза и так же медленно закрывает их, словно борется со сном.

— Вы давайте, держитесь, — буквально выкашливаю слова, пытаясь сориентироваться. Перед глазами плывет. Дом теперь просто как алое пятно, мне так хочется лечь и отдышаться. Я падаю на спину, накрываю лицо руками, и не получается остановить темные пятна, которые кружат и кружат.

— Даша! — доносит издалека. Стараюсь повернуть голову, но не выходит. — Сюда! Быстрее! Она теряет сознание!

«Кто теряет сознание?» — мелькает мысль, гул в ушах нарастает, и картинка и звуки меркнут. Выключаются, словно кто-то нажал кнопку.

— Давай, девочка, приходи в себя, — слышу чужой мужской голос, чувствую прохладу рук на лбу.

— Даш!.. — звучит мольбой. И если мой мозг не выдумал ничего, то рядом со мной Роман. — Даша, Дашенька… — его голос сорвался на звериный хрип.

Я пытаюсь поднять голову, посмотреть, кто со мной говорит.

— Ты… — хриплю я, собирая расплывшийся силуэт в более четкую картинку. — Ты что тут делаешь? — спрашиваю я, узнавая Рому. Слух меня не подвел — это был он.

— Я?! — кричит он зло. — Ты! Ты зачем полезла в горящий дом?!

— Тише, — раздается рядом чужой мужской голос. Ровный и совершенно не допускающий возражений. — Разборки потом. Сейчас девочке нужен покой.

Я пытаюсь открыть глаза, но веки налиты свинцом. В лицо бьет свежий воздух, кто-то приподнимает меня за плечи, укладывает удобнее.

— Она надышалась дымом, — продолжает тот же голос. — Ей нужен свежий воздух, теплая вода и сон. И питание. У девочки проглядывает истощение.

— Я… — Роман снова пытается что-то сказать, но его обрывают.

— Выключи оборотня и включи мозги. Дай ей прийти в себя.

Слова плывут мимо меня, словно я под водой. Я улавливаю обрывки — «дышит», «давление», «пусть не встает», «лучше увезти». Кто-то подносит мне что-то холодное к губам, я делаю глоток и тут же закашливаюсь.

— Все-все, — это Роман. Его голос я узнаю даже сквозь гул. — Я забираю ее.

Меня подхватывают на руки. Я протестую, пытаюсь сказать, что останусь дома.

— Не надо… я сама… — слова рассыпаются, язык не слушается.

— Нет, — отрезает Рома. — Одна ты не останешься.

Он прижимает меня к груди, защищает от ветра, от которого меня бьет крупная дрожь. Перед глазами мелькают яркие огни, сознание подсказывает: это или скорая, или пожарная машина.

Как же тяжело работает голова.

Я чувствую, как меня аккуратно укладывают на сиденье автомобиля. Запах кожи и туалетной воды. Только сейчас, сквозь полузабытье, я замечаю еще одного человека.

Высокий. Крупный. Он молча садится за руль, бросает короткий взгляд в зеркало, проверяя, все ли нормально.

Роман забирается вместе со мной, не отпуская ни на секунду. Усаживается так, чтобы я оказалась у него на руках, головой на его плече.

— Все, — шепчет он мне в волосы. — Я здесь. Поехали.

Дверь закрывается. Машина трогается.

Я прижимаюсь щекой к его груди и чувствую, как сердце долбит со всей силы. Рому трясет. Его тело, как и мое, ходит ходуном.

— Ром… — шепчу, потому что громче не получается. Горло саднит. — Ты дрожишь.

Он крепче сжимает руки.

— Уже прошло, — говорит мне. — Все уже прошло.

Не прошло. Его плечи напряжены и похожи на камень. Руки как металл: теплые, но жесткие.

Машина плавно покачивается, фары режут темноту.

— Куда… — язык заплетается. Я сглатываю. — Куда мы едем?

Рома опускает голову, лбом касается моего виска.

— Ко мне, — дыхание горячее, прерывистое. — Сегодня ты останешься у меня.

— Ром, я там дом не закрыла…

— Я все решу, — перебивает он сразу. — Константин сказал, что ты должна отдыхать. Все остальное потом. И кто-то съездит и закроет дом.

Я закрываю глаза. Сил спорить нет. Да и желания тоже. В его голосе столько уверенности, а у меня полное отсутствие сил. Внутри что-то сдается и наконец отпускает контроль.

Машина замедляется. Поворачивает. Останавливается.

— Приехали, — говорит второй мужчина. Я даже не успеваю рассмотреть его лицо, только запоминаю глубокий спокойный голос.

Роман выходит, не выпуская меня из рук. Холод ночи тут же покалывает разгоряченное тело, я жмусь к мужчине, согреваясь от его тела.

Дом большой и тихий. Внутри пахнет деревом, фруктами и ягодами. Роман несет меня по коридору, пока водитель заходит следом за нами, и сразу же сворачивает в проем, из которого льется свет.

— Это моя комната, — говорит Рома, опуская меня на кровать, щелкает ночником.

Я смотрю на мужчину снизу вверх. В свете лампы его лицо кажется жестче, черты — суровее.

— Прости… — вырывается у меня, хотя не понимаю, за что должна извиняться.

— Никогда, — говорит он глухо. — Никогда больше так не делай. Поняла?

— Поняла, — соглашаюсь я.

Роман распахивает окна.

— Ты здесь никому не помешаешь, — говорит он, читая мои страхи.

— А как же ты?

На мой вопрос я впервые вижу злость в глазах мужчины, и, кажется, она направлена на меня.

— А со мной все в порядке. Я не лез бездумно в огонь, — высказывает и закрывает глаза, несколько секунд стоит не двигаясь. — Посиди, — говорит коротко, стряхивая напряжение. — Я сейчас.

Я киваю. В голове все еще легкий туман, тело ватное. Роман возвращается быстро. В руках таз с водой, на плече полотенце. Он ставит таз на пол, опускается передо мной на корточки. У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что он хочет сделать.