Чтение онлайн

— Ром… — начинаю я, и мужчина поднимает взгляд.

— Даже не начинай, — говорит так, что желание спорить у меня пропадает. — Ты сегодня геройствовала. Теперь моя очередь.

Он опускает полотенце в воду, отжимает и только потом касается моего лица. Теплая ткань потихоньку снимает копоть. Рома вытирает лоб, щеки, линию скулы. Я закрываю глаза, иначе я расплачусь от эмоций, что бушуют внутри.

— Мне неловко, — признаюсь я тихо.

— Неловко спать на потолке, — выпаливает он и тихо смеется. Его смех горький. — М-да, Коваль — это диагноз, — добавляет. — Привыкай. Я теперь часто буду рядом с тобой.

Слово «рядом» у мужчины выходит со странным звериным рычанием, которое запускает по моему телу очередную волну мурашек. Рома переходит к шее, проводит полотенцем вдоль ключиц. Аккуратно. Ни одного случайного движения.

— Сейчас закончу и принесу тебе мою футболку. В этом спать нельзя.

Я благодарно улыбаюсь.

— Вся постель провоняет гарью. Может?..

— Предлагаешь постелить тебе на полу? — рычит на меня, промывает полотенце и спускается к коленям

Я вздрагиваю, поджимаю ноги.

— Я сама могу, — выпаливаю испуганно. Почти обнаженной в озере мне не было так неловко, как сейчас.

— Не можешь, — спокойно парирует он и моет ступни. Теплая вода, его руки, тишина комнаты и редкие всплески воды окончательно выбивают почву. Я чувствую себя маленькой, уязвимой и почему-то очень защищенной. Я сглатываю, отворачиваюсь, чтобы он не увидел, как у меня дрожит подбородок. Когда Рома заканчивает, достает футболку и протягивает мне.

Он отворачивается, молча ждет, пока я переоденусь. Широкая спина напряжена, крепкие ноги широко расставлены. Я меняю пропахшую дымом одежду на чистую футболку. Она теплая, большая, длиной до середины бедра, пахнет очень приятно.

— Готово, — говорю тихо.

Роман поправляет подушку, помогает мне лечь. Накрывает пледом.

— Тепло? — спрашивает.

— Да, — отвечаю уставшим голосом. — Ты… не уйдешь?

— Нет.

Я закрываю глаза, слышу, как он двигается, как садится у изголовья кровати. Его дыхание неровное, сбивчивое, как после бега. Иногда он шумно втягивает воздух и медленно его выдыхает.

Как же он оказался рядом? Приезжал к кому-то? Или?.. С этими мыслями медленно проваливаюсь в сон. Сначала уходит шум в голове, потом тело перестает дрожать, дыхание выравнивается. Где-то на границе дремы я чувствую, как Роман встает. Матрас тихо скрипит, воздух рядом со мной меняется, становится прохладнее. Дверь открывается и тихо закрывается за мужчиной. Этот факт неприятно царапает внутри. Он же обещал остаться! Проходит совсем немного времени, дверь вновь тихо щелкает. Матрас под тяжестью проминается. Я чувствую знакомый запах, и внутри все расслабляется окончательно.

Теперь можно спать.

В следующий раз я выныриваю из сна на несколько секунд, настолько поверхностно, что не сразу понимаю, где я. Роман рядом. Лежит на боку, дышит глубоко и ровно. Во сне он притягивает меня к себе, зарывается лицом в волосы. Его рука ложится мне на талию, пальцы распластываются по пояснице.

Я оказываюсь прижатой к его груди, уткнувшись лбом под подбородок. Горячее дыхание щекочет волосы, сердце бьется под моей щекой. Мне тепло. Спокойно и безопасно. Я улыбаюсь, уже засыпая по-настоящему.

Когда в комнате становится светло от утреннего солнца, первым приходит ощущение тепла и уюта, за ними — тяжесть чужой руки на талии. Я лежу на боку, руки у груди, а правую ногу закинула на бедро Ромы, как на скомканное одеяло.

Я задерживаю дыхание и приоткрываю один глаз. Мужчина не спит. Он смотрит на меня, и между нашими лицами считанные сантиметры. И взгляд слишком осознанный для только что проснувшегося человека.

Сердце делает неловкий скачок.

— Ой… — выдыхаю я. — Прости, я… я, наверное, во сне… я привыкла так спать с одеялом, — бормочу оправдания, пытаюсь отодвинуться, убрать руку, освободить ногу, дать ему пространство. Но у меня ничего не выходит.

Роман реагирует мгновенно. Сильная рука сжимается на моей талии, притягивая обратно, не позволяет отстраниться ни на сантиметр, наоборот, прижимает так, что я снова оказываюсь у мужчины на груди.

— Даже не думай, — шепчет над ухом.

Я поднимаю на него растерянный взгляд.

— Я… тебе, наверное, неудобно…

— Мне очень удобно. Доброе утро, Даш, — говорит он тихо.

— Доброе.

Я понял, что все вышло из-под контроля, еще до того, как увидел огонь. Выехал из поворота и почему-то сразу понял, что Даша там.

Я не помню, как остановил машину. Помню только, как бежал. Как в голове звенело от ужаса.

Когда увидел ее у дома — чумазую, задыхающуюся, на коленях возле дяди Паши, внутри все оборвалось и тут же встало обратно. Странное чувство, тебя одновременно обдает жаром, но по позвоночнику спускается мороз каплями пота.

Зачем она туда полезла? Как девочка с весом кошки собиралась спасти человека?! В одиночку!

Гордость накрыла меня так же сильно, как страх. А за ними — злость. Липкая, животная злость. На глупую выходку, на мир, что чуть не забрал ее у меня. Больше я не собирался оставлять ее одну. Ни в том доме. Ни в каком другом. В машине она дрожала. И меня скручивала нервный озноб.

Когда мы приехали домой, я сидел у изголовья кровати и слушал, как ее дыхание выравнивается. Как тело наконец сдается. Думал, не смогу уснуть, но ее тепло, ее запах сделали свое дело. Я притянул девушку к себе рефлекторно, даже не подумав, что она может быть против. И именно в этот момент смог расслабиться. Перестать гонять мысли, что мог опоздать или Даша не была бы такой удачливой и не вышла из огня целой. Боги, кто вообще в своем уме полезет в пылающий дом? Кто?

Первое утро в одной кровати со своей парой я точно запомню. Сомневаюсь, что смогу забыть чувство непередаваемого счастья. Тебя распирает изнутри, как маленького ребенка в новогоднюю ночь. И ты счастлив от одного предвкушения. И я сейчас был счастлив лишь от возможности лежать рядом с парой и наблюдать за ней. За ее неловким смущением, за тем, как она отталкивает меня, а потом доверчиво жмется, выдыхает и улыбается, не догадываясь, что я улавливаю ее чувства.

— Ром, — шепчет она, когда просто лежать становится уже невыносимо, — а можно принять душ? Мне стыдно вот так… вонять.

— Можно, — отвечаю сразу, даже не задумываясь. — Конечно, можно.

Ее просьба звучит несмело, от ее нежного голоса и просьбы внутри снова все мягко сжимается. Даша приподнимается, кутаясь и одергивая на бедрах мою футболку, и на секунду замирает, словно ждет разрешения на следующий шаг.

Я встаю первым. Ванная у меня небольшая, но там есть все, что нужно. Все просто: плитка, стеклянная перегородка, полка с полотенцами. Я включаю свет, проверяю воду, чтобы не обожглась, и молча протягиваю ей чистые вещи. Мои вещи. Хочется урчать от факта, что истинная в моем доме, в моей ванной и одета в мою одежду.

— Потом на завтрак, — говорю уже спокойнее. — Нормальный. Полноценный. И он не обсуждается.

По звукам и запахам понятно, что мама старалась на кухне с рассвета. Страшно представить этот шведский стол, что она приготовила для нас.

Даша улыбается, кивает и буквально прячется от меня в ванной, тихо прикрывая дверь.

Я остаюсь в комнате один. Стою несколько секунд, не двигаясь, а потом подхожу к двери и упираюсь лбом в холодное дерево. Внутри слишком много всего: облегчение, страх, нежность, желание защитить и почти болезненная радость от того, что она здесь.