Чтение онлайн

Послушай на востокъ и послушай на западъ, нтъ, послушай только, это вчный Богъ. Эта тишина, что шепчетъ мн на ухо — кипучая кровь всей природы. Богъ, пронизывающій весь міръ и меня. Я вижу блестящую паутину при свт моего костра, я слышу плывущую по морю лодку тамъ, на свер; сверное сіяніе ползетъ по небу. О, клянусь моей безсмертной душой, я благодаренъ отъ всей души, что это я здсь сижу!..

Тишина. Еловая шишка глухо падаетъ на землю. «Упала еловая шишка», думаю я. Мсяцъ высоко на неб, огонь мигаетъ на полусгорвшихъ полньяхъ и хочетъ потухнуть. Поздней ночью я возвращаюсь домой.

Вторая желзная ночь. Прежняя тишина и мягкая погода.

Моя душа созерцаетъ. Я машинально подхожу къ дереву, надвигаю шляпу на лобъ, прислоняюсь спиной къ этому дереву, заложивъ руки за голову. Я пристально смотрю въ одну точку и размышляю; свтъ отъ моего костра ударяетъ мн прямо въ глаза, но я этого не чувствую. Я долго остаюсь въ этомъ положеніи, безъ всякихъ мыслей, и смотрю на огонь: ноги устали и отказываются служить; совсмъ оцпенвъ, я сажусь.

И только теперь я думаю о томъ, что я сдлалъ. Зачмъ я такъ долго смотрлъ на огонь?

Эзопъ поднимаетъ голову и прислушивается, онъ слышитъ шаги. Является Ева.

— Сегодня вечеромъ я безконечно печаленъ и задумчивъ, — говорю я.

И отъ состраданія она ничего не отвчаетъ.

— Я люблю три вещи, — говорю я тогда. — Я люблю тогъ любовный сонъ, который я разъ видлъ, люблю тебя и вотъ этотъ кусокъ земли.

— А что ты больше всего любишь?

— Сонъ.

Опять стало все тихо. Эзопъ знаетъ Еву, онъ наклоняетъ голову и смотритъ на нее. Я говорю шопотомъ:

— Я видлъ сегодня на дорог двушку: она шла водъ руку со своимъ возлюбленнымъ. Двушка глазами указала на меня и съ трудомъ могла удержаться отъ смха, когда я прошелъ мимо.

— Надъ чмъ же она смялась?

— Этого я не знаю, вроятно, она смялась надо мной.

— Ты ее зналъ?

— Да, я ей поклонился.

— А она тебя не знаетъ?

— Нтъ… Но зачмъ ты сидишь и выспрашиваешь меня? Это скверно съ твоей стороны. Ты не заставишь меня назвать ея имя.

Пауза.

Я опять бормочу:

— Надъ чмъ она смялась? Она кокетка, но, все-таки надъ чмъ же она смялась? Боже мой, что же я такое ей сдлалъ?

Ева отвчаетъ:

— Это было не хорошо съ ея стороны смяться надъ тобой.

— Нтъ, это не было скверно! — кричу я. — Ты не должна меня ругать; она была права, что смялась надо мной. Замолчи, чортъ возьми, и оставь меня въ поко, слышишь?

И Ева испуганная оставляетъ меня въ поко. Я смотрю на нее и въ ту же минуту раскаиваюсь въ своихъ жестокихъ словахъ; я падаю передъ ней на колни и ломаю руки.

— Иди домой, Ева! Ты та, кого я люблю больше всего; какъ могъ я любитъ сонъ? Это была только шутка; это тебя я люблю. Но ступай теперь домой; завтра я приду къ теб; думай о томъ, что я твой! Не забывай это! Покойной ночи!

И Ева идетъ домой.

Третья желзная ночь. Это ночь крайняго напряженія. Хоть бы легкій морозъ! Вмсто мороза неподвижная теплота. Посл дневного солнца ночь похожа была на тепловатое болото. Я развелъ костеръ…

— Ева, иногда можно найти наслажденіе въ томъ, что тебя таскаютъ за волосы. Такъ извращенъ, можетъ-быть, духъ человческій. Тебя будутъ таскать за волосы внизъ въ долину и потомъ опять на гору, и если кто-нибудь спроситъ, что здсь происходить, человкъ въ состояніи отвтить въ восторг:

— Меня таскаютъ за волосы!

И если спросятъ:

— Не помочь ли теб, не освободить ли? — Отвтишь:

— Нтъ

А если спросятъ:

— Но какъ же ты это выносишь?

— Да, я это выношу, потому что я люблю руку, которая меня таскаетъ!..

— Знаешь ли ты, Ева, что значитъ надяться?

— Да, кажется.

— Видишь ли, Ева, надежда это — что-то чудесное, да, что-то совершенно особенное. Такъ, напримръ, можно итти въ одно прекрасное утро по дорог и надяться встртить человка, котораго любишь. И что же, встрчаешь этого человка? Нтъ. Почему нтъ? Потому, что этотъ человкъ въ это утро занятъ гд-нибудь въ другомъ мст… Въ горахъ я познакомился съ однимъ старымъ лопаремъ. Тогда ему было 58 л., онъ уже больше ничего не видлъ, а теперь ему за семьдесятъ, но ему кажется, что время отъ времени онъ лучше видитъ; дло идетъ на улучшеніе, думаетъ онъ; если ничто не помшаетъ, онъ будетъ въ состояніи черезъ нсколько лтъ увидть солнце. Волосы у него еще совсмъ черные, но глаза его были совершенно блые. Когда мы сидли въ его землянк и курили, онъ разсказываетъ мн обо всемъ, что видлъ, когда не былъ еще слпымъ.

Онъ былъ крпкій и здоровый, долговчный, и надежда сохраняла его.

Когда я вышелъ, онъ проводилъ меня и началъ показывать мн въ различныхъ направленіяхъ:

— Тамъ вотъ югъ, а тамъ сверъ; сперва ты пойдешь въ этомъ направленіи, а когда спустишься немного съ горы, пойдешь по тому направленію.

— Совершенно врно, — отвчалъ я.

Тогда лопарь разсмялся и сказалъ.

— Видишь ли, четырнадцать — пятнадцать лтъ тому назадъ я этого не зналъ, значитъ я вижу теперь лучше, чмъ тогда; дло идетъ на улучшеніе. — Потомъ онъ нагнулся и снова вползъ въ свою землянку, въ свою вчную землянку, и свою земную обитель.

И онъ снова услся у огня, полный надежды, что черезъ нсколько лтъ онъ снова увидитъ свтъ солнца…

— Ева! какая странная вещь — надежда. Такъ, напримръ, я надюсь забыть того человка, котораго я не встртилъ сегодня на дорог.

— Ты говоришь такъ странно.

— Сегодня третья Желзная ночь. Я общаю теб, Ева, завтра быть совсмъ другимъ человкомъ. Оставь меня теперь одного, завтра ты меня не узнаешь; когда я приду, я буду смяться и цловать тебя, мое дорогое дитя. Подумай, мн осталась только эта ночь; а тамъ я буду совсмъ другимъ человкомъ; черезъ нсколько часовъ я буду другимъ. Покойной ночи, Ева.

— Покойной ночи.

Я располагаюсь ближе къ своему костру и разглядываю пламя. Еловая шишка падаетъ съ втки то тутъ, то тамъ падаютъ сухія втки. Глубокая ночь.

Я закрываю глаза.

Черезъ часъ мои чувства начинаютъ колебаться опредленнымъ ритмомъ. Я образую одно созвучіе съ великой тишиной, одно созвучіе; я смотрю на полумсяцъ; онъ стоить на неб, подобно блой чешу. Я чувствую что-то въ род любви къ нему, я чувствую, что красню.

«Это — онъ, мсяцъ, говорю я тихо и страстно, это — мсяцъ!» И сердце мое бьется ему навстрчу тихими ударами. Это продолжается нсколько минутъ. Слабое дуновеніе, какой-то странный втеръ дуетъ на меня, странный потокъ воздуха.

Что это такое? Я оборачиваюсь, но никого не вижу. Втеръ зоветъ меня, и моя душа доврчиво склоняется на этотъ зовъ. Я чувствую, что потерялъ равновсіе, я прижатъ къ чьей-то невидимой груди, мои глаза становятся влажными, я дрожу, — Богъ стоитъ поблизости и смотритъ на меня.

Это продолжается нсколько минутъ. Я поворачиваю голову, странное движеніе воздуха исчезаетъ, и мн кажется, какъ-будто я вижу духа, повернувшагося ко мн спиной и безшумно шагающаго черезъ лсъ…

Я борюсь нкоторое время съ тяжелымъ оцпенніемъ, я совсмъ изнемогъ отъ этихъ ощущеній, я смертельно усталъ и я засыпаю.