Чтение онлайн

Жадный голодный поцелуй.

И тихий низкий хриплый выдох.

– Двигайся, боже, Дженни, пожалуйста, двигайся, - широкие ладони ложатся мне на ягодицы, оттягивая их в стороны и сжимая, а затем всей силой крепких рук поднимают меня вверх, наполовину снимая с огненной плоти и резко насаживая обратно.
– Либо ты, либо я.

Судорожно выдыхаю и открываю глаза.

И, ох, черт, лучше бы я этого не делала.

Потому что поплывший серый взгляд, безумный, полный наслаждения и голода заставляет внутри все сжаться, отчего будоражащий все естество стон вырывается из Джима.

Делаю первые движения, и сама схожу с ума от всех ощущений: от члена, проникающего так глубоко, от горячих рук, ласкающих тело, от губ выцеловывающих то шею, то накрывая губы, от пальцев, накрывающих клитор, дарующих выворачивающее наизнанку возбуждение.

С каждой секундой я ускоряюсь все быстрее, бегу за наслаждением, что подкатывает волнами, буквально подпрыгивая на крепком члене и ощущая сильную хватку мужских рук на бедрах, что помогают поддерживать темп.

– Ну же, Дженни, - урчит он, и хотя дыхание его сбитое к черту, он ни на мгновение не замедляет таранящие движения.
– Кончай.

С громким всхлипывающим звуком слушаюсь его приказа.

Под веками взрываются сверх новые, а пружина в животе, что росла, наверное, с того самого первого поцелуя, наконец-то, разжалась, даруя неописуемое удовольствие.

Джим же делает еще несколько рывков, в моем обессилившим теле и обжигающая струя спермы наполняет меня, вызывая очередную дрожь. Горячие губы ласкают израненную зубами, языком и щетиной кожу шеи, словно пытаются залечить и убрать раздражение, а большие ладони поглаживают взмокшую спину.

– Ты сводишь меня с ума, маленькая, - тихим шепотом, так, будто боится, что нас еще кто услышит молвит Джим.
– Кто же знал, что ты сделаешь первый шаг к этому.

– Только не говори, что не понравилось, - недовольно бурчу я, уже желая отстранится, но он не дает, крепче стискивая меня в своих объятиях.

От резких движений я лишь почувствовала, как опавший член выскользнул из меня, а сперма вязкими струйками начала вытекать, пачкая внутреннюю сторону бедра.

– Очень понравилось, Дженн, ты не представляешь насколько, - хмыкает и целует в макушку.
– Теперь, ты полностью моя.

– Дурак!
– восклицаю я, легонько стукнув по плечу.

– Люблю тебя, - отвечает он, вызывая волну смущения.
– Больше всего на свете, моя маленькая.

С приходом первого яркого солнца и его теплых лучей, с приходом подснежников и первыми шагами Джеймса Николсона с помощью брусьев, пришли первые проблемы.

Дженнифер.

Ни за что бы не подумала, что так скоро вновь окажусь в реанимационном отделении больницы сутками напролет сидя у входа в палату, потому что туда не пускали даже посидеть несколько минут.

Это случилось неделю назад.

Мы с Джимом приехали в гости к его родителям на семейный праздник - годовщина свадьбы Редмонда и Элизабет - который они решили отметить по-тихому, не желая звать друзей. Правда миссис Николсон наготовила такой стол, что хватило бы на целую роту солдат, так что я не представляла, как мы все это будем есть. Единственное, что принесла из еды я - был бисквитный рулет на десерт. Все остальное же было приготовлено рукой Элизабет.

Весь вечер был просто прекрасный: мы смеялись, общались, и я насмотреться не могла на то, как Редмонд смотрит на свою жену - так трепетно и нежно, будто она самое лучшее, что случалось с ним. Мне было даже неловко смотреть на них иногда. Особенно сильное смущение поднималось тогда, когда Джим лез за поцелуями, а родители с лукавой заботой посматривали на нас, словно налюбоваться не могли.

Все было восхитительно, пока миссис Николсон неожиданно не согнулась пополам и не начала задыхаться.

– Милая, что такое, тебе плохо? Сердце?
– неподдельный страх в голосе Редмонда поднял тревогу и во мне, я тут же кинулась к телефону, чтобы вызвать скорую.
– Лиззи, чем помочь?

К тому моменту как приехала скорая - минут пять не больше - Элизабет уже начинала синеть, а во рту образовывалась пена.

– Что с ней?
– обеспокоенный Джим с ужасом смотрел на конвульсии в которых билась его матушка.
– Вы же сможет ей помочь?

– У женщины начался отек Квинки, у нее есть аллергия на лекарства или еду, она могла съесть что-то?
– спрашивает один из врачей, пока второй набирает какое-то лекарство в шприц.

"Преднизолон" - написано было на ампуле.

– Нет, нет, никакой аллергии, - отвечает испуганный мистер Николсон с тревогой смотря на свою жену.

– Это поможет снять отек, - врач вкалывает лекарство, и дает сигнал второму врачу, чтобы он подошел.
– Но мы определенно ее забирает в больницу, нужно провести все необходимые анализы, чтобы выяснить, что с ней произошло и на что была аллергическая реакция. Соберите необходимые вещи и приезжайте в больницу святого Рудольфа.

– Езжайте, мистер Николсон, я соберу вещи, ей вы нужны будете больше там, чем здесь.

– Спасибо, Дженни, - Редмонд мягко целует меня в лоб и идет следом за врачами в их машину.

– Дженн, - тихо выдыхает побледневший Джим, смотря на меня потерянным взглядом.

Я сама не менее бледная и испуганная, не понимающая, что только что произошло, присаживаюсь на колени мужа и мягко, но крепко обнимаю его, чувствуя его дрожащие ладони на моей спине.

– Все будет хорошо, дорогой, - ласково целую его в висок и поглаживаю по голове.
– Твоя мама сильная женщина, а на что у нее аллергия скоро выяснят врачи и все наладиться.

Мы держим друг друга еще несколько минут, и я иду собирать вещи для Элизабет.

Чего мы не ожидаем, приехав в больницу, это то что, только войдя внутрь Редмонда уже будет арестовывать полиция под наши шокированные взгляды и злой мистер Николсона.

– Какого черта, вы творите? Это ошибка!

– Детектив, что происходит? Куда вы уводите моего отца?
– Джим подъезжает к закованному в наручники Редмонду и мужчине, что держал его.

– Ваш отец подозревается в покушении на убийство Элизабет Николсон, - безразличным голосом вещает офицер.
– Экстренный анализ крови вашей матери показал наличие яда в организме, который она скорей всего принимала вместе с таблетками от сердца.