Чтение онлайн

Джеймс.

Никогда бы не подумал, что вновь смогу быть счастливым настолько, что хочется просто пуститься в пляс. Единственное, что омрачает мою жизнь сейчас - невозможность передвигаться самому. Ни ходить, ни бегать, ни уж тем более прыгать. Все это действительно печалит, но Дженнифер быстро выводи меня их хандры своими милыми выходками на подобии игры в снежки, когда я просто обстреливаюсь ею со всех сторон холодным снегом или построением какой-нибудь снежной башни, в которую она меня потом завозит, плюхается на колени и целует-целует-целует. Так, что дыхание перехватывает и руки тянутся к ней, желая прижать к себе как можно крепче, буквально вплавиться друг друга телами, впитать все тепло и поделиться своим огнем, что пылает во мне.

– О чем ты там опять задумался?
– тихим голосом спрашивает Дженн, накрывая мою руку своей.

– О всяком, - хмыкаю в ответ, переплетая пальцы и мягко поглаживая костяшки.
– В основном о том, что недавно сказал док.

– Ты про начало восстановления?

– Да, - тяжело вздыхаю.
– Это будет тяжело, тяжелее даже чем осознание того, что ты потерял возможность ходить. И не факт, что вообще получиться восстановиться. Лучше даже не задумываться об этом, а просто настроится морально на то, что не факт будет так как я хочу и как говорит врач.

– Надо просто верить в себя и в свои силы, родной, - мягким голосом молвит Дженн, накрывая другой рукой мою щеку, непроизвольно трусь об нее, словно кот.
– Мы справимся, обязательно. Я верю в нас. В тебя.

– Спасибо, - шепчу ей в ответ и урываю один единственный поцелуй с ее розоватых губ.

Проходит еще несколько десятков минут в дороге, что мы проводим в уютном молчании и ласковом переплетении пальцев, и мы подъезжаем к большим резным воротам за которыми скрывается чуть ли не замок, заказанный специально для этого "мероприятия".

Мужчина, встречающий гостей, открывает дверь и помогает Дженн выйти из машины, сиделка-водитель же помогает мне. Мы отпускаем его до вечера и направляемся в сторону входа.

Декоратор постарался на славу - мало того, что на улице была зимняя сказка, он сотворил ее и внутри помещения: каждый стол был усыпан искусственным снегом, а по окружности обхвачен гирляндой, переливающейся светло-голубым и мягким белым светом. В середине столика стоял искусный букет из белых роз, темно-синих гипсофилов и нежно-голубых хризантем. Столы были рассчитаны на компании из четырех-шести человек, нам с Дженн повезло, так как нас посадили вместе с моими родителями и больше никого не было.

Мама никак не может нарадоваться моим прогрессом в отношениях с женой, вся буквально светиться от счастья, отец же просто смотрит довольным взглядом и по-доброму фыркает, когда видит наши переплетенные руки или застает за поцелуями.

Пока мы усаживались за стол, краем глаза заметил потемневшее лицо Дженн и то как она резко вытянулась в прямую струну, плечи мои сразу напряглись от неизвестности. Медленно повернув голову в сторону куда смотрела девушка, я буквально застыл: там рядом с ублюдочным Меттом Харрисоном стояли как я понял его новоиспеченная женушка, которую он крепко обнимал за талию прижимая к себе, еще одна девушка с черными волосами и одетая в ярко-алое платье с точно такими же губами под цвет, и гребанные Дерек Хейли и Мелисса Уайт.

Какого только хрена...

– Что все это значит?
– голос отца, словно гром среди ясного неба звучит у меня над плечом.
– Какого черта эти двое здесь делают?

– Самому любопытно узнать, - злость клубится во мне, грозясь вырваться и превратиться в нелицеприятную сцену, становясь все сильнее по мере приближения этих людей к нашему столику.

Быстрым резким движением приближаюсь к Дженнифер и обхватываю ее запястье, чувствуя дрожь ее рук. Мягко тяну на себя, привлекая внимания и одними губами шепчу:

– Я всегда рядом и на твоей стороне. Делай и говори, все что посчитаешь нужным.

– Редмонд, Элизабет, - Метт пожимает руку отцу и вежливо кивает матери, - Джеймс, - взгляд его стал холодным, презрительным, но руку он мне все же пожал, - Дженнифер.

– И тебе здравствуй отец, - хмыкает Дженн, и оглядывает невестушку с ног до головы. Пепельно-белые волосы, нахальные серо-зеленые глаза, губы, подведенные персиковой помадой, изгибаются в самодовольной ухмылке.
– Не соизволишь ли ты познакомить меня со своей пассией?

– Женой, - холодно поправляет ее Харрисон, крепче притискивая к себе девушку.
– Маргарет Харрисон.

– Можно просто Марго, - ухмыляется дама и протягивает Дженнифер руку для пожатия.

Жена же моя с таким отвращением смотрит на эту худую руку с яркими алыми ногтями, что рассмеяться хочется, особенно когда я замечаю, как недовольно поджимает свои губы эта самая Марго и краснеет лицо ее отца.

– Дженнифер, прояви уважение!
– рявкает он.

– Может еще и мамочкой ее называть?
– ядом, что срывается с любимых губ, впору захлебнуться.

– Дженнифер!

– Что такое папочка?
– наивно хлопая ресничками, наклоняет голову жена. Краем глаза вижу, как веселится отец и прикрывает рукой улыбку мама, а сам закусываю щеку изнутри лишь бы не заржать с этих недовольных лиц. Даже с Хейли сползла ухмылочка, которой он сиял, явно что-то задумав.
– Я что-то не то сказала? Какая я не тактичная. Вот только где было твое уважение ко мне, когда ты пригласил сюда эту мерзость, что практически убиламоегомужа и захапала частьтвоегобизнеса и вон того ублюдка, думающего что если у него деньги и власть, то любая должна раздвинуть перед ним ноги. А если этого не сделать, то он рушит карьеру?

– Я не мог не пригласить лучшую подругу своей жены, это, во-первых, и своего бизнес-партнера, это во-вторых, - рычащим голосом говорит Метт.

– Надеюсь ты не вбил себе в голову, что я должна спать с каждым твоим новымпартнером?
– этот недопапаша вздрагивает и делает шаг назад, словно обжегся.
– Или что, родишь новую доченьку, которая будет во всем тебя слушаться раз со мной не прокатило? Ну знаешь, да, как я тебе уже однажды сказала, теперь я жена своего мужа, и слушаться буду только его, как порядочная женушка. Ты ведь именно этого ожидаешь и от своей пассии? Или я не права и у нее будет права голоса? Ты же в курсе, что он не умеет сдерживать своиобещания?

На последнем слове Метт бледнеет и сжимает губы в тонкую полоску, и либо мне кажется, либо на дне его безразличных глаз и впрямь вспыхивает боль. Такая, что лучше быстрее самому пристрелиться, чем терпеть ее.

– Советую прекратить истерику недолюбленной дочурку и закрыть свой рот. Не позорь ни себя ни своего отца, - шипящим голосом говорит Маргарет.
– А вы, раз она теперь ваша послушная собачонка, скажите своей женушке, чтобы не смела даже тявкать в сторону меня, моего мужа и моей подруги.