Чтение онлайн

– Чего?

– Пойдем лучше ужинать, - снимаю с крючка полотенце и протягиваю Алексею.
– Об остальном поговорим завтра. Или потом. Или тогда, когда сочтешь нужным.

– Я считаю нужным сейчас, - серьезно отвечает Алексей.
– Потому что тут надумывать нечего. Идем.

Пока я разогреваю еду, Лёша стоит у окна, опершись ладонями о подоконник и смотрит вниз.

– Когда ты собираешься делать ремонт на кухне?
– внезапно обернувшись, спрашивает он.

– Не знаю, - я оглядываю потолок.
– Тут слишком много надо двигать. Снимать шкафы, разбирать холодильник.

– Могу помочь.

– Сам?

– Конечно. Или ты хочешь, чтобы я прислал тебе бригаду гастарбайтеров?

– Нет, мне тебя вполне достаточно.

– И это очень радует, - Алексей подходит ко мне и, поймав за запястье, притягивает себе. В его объятьях тепло и тихо, не хочу даже дышать. Зато Лёша, проведя губами по моей шее, глубоко вдыхает и со знанием дела отмечает:

– Ты так приятно пахнешь. С ума схожу от твоего запаха. Это какой-то бешеный аромат секса, нежности и...

Я вздрагиваю от особо крепкого поцелуя и, прикрыв глаза, запрокидываю голову.

– И сгущенки, - заканчивает мой любитель сладкого.

– Что?
– томность момента теряется в моем хохоте.
– Я пахну, как сгущенка?!

– Что я такого сказал?
– ворчит Алексей.
– Я люблю сгущенку. Она делает мою жизнь лучше. Чем плохо пахнуть сгущенкой?

– Сексом и сгущенкой?

– Да хватит смеяться, - Лёша сердито трясет меня.
– Это комплимент.

Я, едва сдерживая смех, обнимаю его и прижимаюсь так крепко, как могу. Кладу голову на твердое плечо и шепчу, сама не осознавая, как стремительно теряюсь в потоке чувств, которые в этот поздний час захватывают все мое существо.

– Знаю, что комплимент. Знаю... Самый лучший, что я слышала.

Алексей вместо ответа проводит ладонями по моей спине - от лопаток до бедер. Пищит микроволновка, я было рвусь к ней, но меня не пускают - Лёша подхватывает и приподнимает меня так резко, что я вскрикиваю.

– Постой! Надо выключить...

– Черт с ней.

Он сажает меня на стол, распахивает на мне халат и стягивает с плеч бретели сорочки. Гладит пальцами мою грудь так осторожно, что я не могу терпеть - обхватываю его ногами за талию и притягиваю к себе. Теперь вместо пальцев он касается меня губами и языком, и в этой ласке столько нежности, столько безудержного стремления соединить наше отдельное "хорошо" в единое "феерично", что я буквально пьянею и начинаю верить в любовь.

Пазл сложился, звезды сошлись, мир перевернулся.

Если отринуть романтику - этот человек во мне во всех смыслах.

Он - моя свобода от себя, от прошлых гнилых отношений, от повернутости на работе, от поисков смысла жизни и оправданий одиночества.

Словно Лёша не одного Витю послал на хер, а все, что мешало мне быть такой, какая я есть.

Уже глубокая ночь, а мы, растрепанные и разгоряченные, кое-как приведя себя в порядок, едим ужин с одной тарелки, стоя у микроволновки.

– Вкусно, - замечает Лёша.
– Но ты готовишь вкуснее.

– Ты мне льстишь.

– Нет, серьезно. Тут химоза какая-то. Всякие консерванты и...

И тут с прихожей звонит его мобильный. Я, вскинув брови, смотрю на Лёшу, а он мрачнеет на глазах, но с места не двигается.

– Не возьмешь?
– я опускаю глаза и облизываю соус с пальцев.

– Возьму, - недовольно отвечает Лёша и, оставив мне тарелку, идет в коридор.
– Только учти - это моя бывшая жена.

Снова вскидываю брови и, глянув на часы на микроволновке, шепотом замечаю:

– Охренела, - а потом замолкаю, прислушиваясь.

– Да? Нет уже, проснулся. Нет, не дома. Что стряслось?
– меня немного бесит, что отвечает Лёша очень спокойно, даже мягко. Было бы приятней, если бы он сразу поставил собеседницу на место.
– Дети спят? Что значит - с няней, а ты где? Где? Зачем? Насть, что ты ревешь? В чем... дело... Ну вы же развелись, какая разница, кто у него... Угу. Козлы все, хорошо. Тебе такси вызв... Фууууф.... Езжай домой, утром я... Так, не ори... Настя, твою дивизию, что ты орешь на меня? Что... Что ты хочешь? Я тебе такси вызову. Нет, не могу... Ой, бляяя...

Я закатываю глаза. Лёша возвращается на кухню, кладет телефон на стол и смотрит в окно.

– Что стряслось?
– спрашиваю я.

– Увидела бывшего мужа с молодой любовницей. Зачем-то приехала ко мне.

– За валерьянкой.

– Ага, видимо. Слушай, - Лёша оборачивается, хмурится, глядя на меня.
– Она, кажется, пьяная. Я поеду, заберу её и отвезу к детям, от греха подальше. А потом вернусь. Прости.

– Лёш, все нормально, - я подхожу к нему и, приподнявшись на цыпочки, целую в губы - легко и быстро.

Лёша с нежностью, от которой у меня сердце заходится в груди, оглядывает мое лицо. Осторожно проводит большим пальцем по подбородку и тихо поясняет:

– Соусом перепачкалась.

Я приоткрываю рот и облизываю губы, чуть цепляя языком его палец.

– Так ты и не поспал, - замечаю сокрушенно.

Лёша сглатывает и кивает.

– Зато получил от тебя заряд бодрости. Спи и ни о чем не думай. Это мои проблемы.

Ещё один поцелуй на прощание - и он уходит.

Я жду его до утра - но Лёша не возвращается, не звонит и не пишет.

Плюю на все и звоню сама, ровно в семь. Он берет трубку после третьего гудка.

– У тебя все нормально?
– с тревогой интересуюсь я.

– Нет, - запыхавшись, резко отвечает Алексей.
– Эта ненормальная укатила раньше, чем я приехал. И поцеловала столб на пустой дороге.

– Господи, она цела?

– Не очень. Я с больницы еду к детям. Алина, прости, но сегодня мы, наверное, не увидимся. У неё тут никого нет, я должен помочь.

– Да, я понимаю.

Понимаю, черт возьми.

Понимаю, что этой Насте снова нужен заботливый Алексей под боком. Со вторым мужем выгорело, так она решила вернуть первого - проверенного, надежного, близкого. Своего.

Дело за ним. И отчасти - за мной.

Но почему, злясь и обижаясь, я не могу не думать о той плачущей девочке, Лёшиной маленькой дочке, которая просто хочет, чтобы папа всегда был рядом?

Не потому ли, что я, как никто другой, понимаю, как ей больно?

Алексей

– Когда ты вернешься?
– это вопрос застает меня врасплох. Оборачиваюсь, по дороге начиная поглаживать затылок, как будто так смогу привести мысли в порядок, но что-то ничего не получается. В этом и беда - рядом с Настей мне всегда кажется, что я все делаю неправильно. И от того у меня перед ней виноватый вид, который обычно так её бесит. Но явно не теперь.