Чтение онлайн

– Я сейчас заеду к детям, отвезу Лиду в школу, а Антошку - в сад, и поеду на работу.

– А вечером приедешь?
– дрожащим голосом спрашивает меня бывшая жена.

– Куда?

– Ко мне.

У нее разбит нос, под глазами - темные круги, а правая нога - в лангете. Столбу пришлось хуже. Он сломался весь. Настя умеет ломать даже столбы, хоть и оказывается потом на больничной койке.

– Ты хочешь, чтобы я привез к тебе детей?

Она облизывает губы и, подумав, неуверенно кивает:

– Да, пожалуй. Они будут просить.

– Хорошо, - кладу ладонь на ручку двери.

– Лёша...

Она меня когда-нибудь отпустит? И не верится, что раньше выгоняла.

– Да, Насть?

– Спасибо, что ты у нас есть.

– Не вешай нос, мать.

Выхожу в коридор и, потирая переносицу, пытаюсь думать, что сделать сначала. Спать охота ужасно, поэтому, поговорив с дежурным и взяв за подарочек на посту номер лечащего, который придет только после девяти, спускаюсь в холл к автомату с кофе.

Автомат не работает. Стою у него и смотрю на чашку кофе на плакате. Обидно.

Чтобы мне одному не было обидно в полшестого утра достаю мобильный и звоню своему заму.

– Да?
– парень в ужасе. Он всегда в ужасе, когда я звоню.

– Слушай, Серега. Я сегодня припозднюсь. У меня тут жена бывшая в столб въехала.

– Что с ней?

– Жить будет. Мне к детям надо. Поэтому ты сегодня за старшего. Кредиторов посылай к херам, дебиторам грози судом, заказчиками с ТСЖ на Юверский отвези конфеток. Все, бывай.

– Алексей Алексеевич, а по семнадцатому, на болоте...

– Там отгрузка стройматериалов с часу до двух. Отправь, кто из бригады Коржика свободен, пусть проконтролируют.

– Ага.

– Не "ага".

– Так точно.

Смешной пацан. Но толковый, грамотный.

Тороплюсь к машине, и тут звонит Алина. Смотрю на её фотографию на телефоне - сделал, пока она не видела - сидит за ноутом с деловым видом. Такая неприступная на вид. Железная.

Меня к ней тянет. Всегда и прямо сейчас. Странное дело, она сама как натянутая тетива, всегда в напряжении, всегда готова к чему-то. И мне нравится, как она расслабляется рядом со мной. Знать, что её мягкость, её слабость, её нежность - только для меня, это дорогого стоит. Никогда бы не подумал, что смогу изменить человека, тем более женщину, в лучшую сторону. Никогда бы не подумал, что мои чувства, да, именно чувства, старание их проявить - что это вообще кому-то нужно, кроме моих детей. Настя со мной стала злой, психованной, в чем сама упрекала меня и не раз. Я так и не понял, что сделал неправильно. Я старался - а становилось только хуже.

Отвечаю на звонок. С Алиной не нужно объясняться долго - она будто чувствует меня с полуслова.

Может, нам так просто только потому, что мы ещё в начале?

– Я понимаю, - волшебные слова в её устах.

"Я понимаю" - не разочарованно, не с презрением, не в духе "все с тобой ясно", а так, как и должны звучать эти слова. С добротой, простой, милой открытостью. С нежностью.

И от этого хорошо.

Надо бы купить ей вечером цветов и тот ликер, который она в первую очередь сцапывает с полки, когда заходит в супермаркет.

Неудобно получилось - ночью уехал ловить бывшую.

Останавливаюсь у машины и, оглянувшись на здание клиники, поджимаю губы.

Хотя не я теперь ловлю Настю. А она меня.

Зря я тогда согласился с ней и снова пошел на поводу её аргументов.

– Давай побудем вместе, - сказала она.
– Давай вспомним, кем мы друг другу были.

Я прекрасно все помню: сначала было хорошо и гладко потом - не очень. А дальше и вовсе... Кошмар.

Я все помню, но так и не смог понять, что она от меня хотела. Ей ничего не нравилось - ни город, ни моя работа, ни моя зарплата, ни мои подарки, ни мое внимание. Сначала она перестала любить цветы, потом заявила, что ей скучно, когда мы ходим куда-то вдвоем, что нам не о чем говорить. Один раз заметила, что у меня дурацкая фамилия, и она хочет свою обратно. Мы даже ходили к психоаналитику, долго, целый год. Но он так и не смог нам помочь.

Только значительно позже я понял, почему. Настя перестала любить меня раньше, чем цветы и нашу совместную жизнь. Только жена никогда не хотела быть в чем-то виноватой, плохой, отрицательной. И виноватым по её сюжету должен был стать я.

В общем, умнее объяснения я не нашел. А она ничего умнее не придумала, чем провоцировать меня на скандал везде и всюду.

Я любил её долго. Сначала кончилось доверие. Потом терпение. А потом любовь.

Все последовательно. До зубной боли.

И зря я снова её послушал. Зря подумал, что можно попробовать. Не только ради детей, наверное, но и ради прошлого. Оно ведь и хорошим было тоже.

Я поднимаюсь до её нынешней квартиры. До их квартиры - Насти, её мужа и наших детей. Муж оставил жилплощадь им целиком, потому что его часть я оплатил деньгами.

Мне открывает няня. Из-за неё первым выскакивает зареванный Антошка. Хнычет и бросается мне на руки. Лида выходит чинно. Спрашивает спокойно, но сурово:

– Как мама?

– В полном порядке. Вечером поедем к ней, так что не ревите.

Лида кивает, как взрослая решает уйти, все ещё обижаясь на меня, но в последний момент прыгает вперед и, обняв мои колени, начинает пищать. Беру её на вторую руку.

Няня пропускает нас, качая головой.

– Они почти не спали, Алексей.

– Ясно. Кушать хотите?

– Неееет!!!

– Тогда пошлите спать. Марина, расстелите диван в гостиной, пожалуйста.

Пока няня готовит нам спальное место в зале, я несу детей в ванную. Там мы умываемся, я снимаю пиджак, закатываю рукава рубашки. Лида, сидя на краю ванны, смотрит на игрушки на стиральной машине.

– Мама вчера сильно расстроилась, - переводит взгляд на меня.
– Из-за меня.

– Почему из-за тебя? Разве не дядя Серёжа её расстроил?

– Не очень. Я не стала ждать завтра, чтобы поговорить. И рассказала ей про... Алину, когда ты уехал.

Антон недовольно смотрит на сестру.

– Лида, ты не виновата. Мама - взрослый человек. Она сама может отвечать за свои поступки. Но некоторые вопросы лучше обсуждать взрослым, хорошо, дочь?

Присаживаюсь перед ней, вытираю пальцами слезинки со щек.

– Ей очень плохо, пап?

– С мамой все хорошо. Она немного отдохнет - и дня через два будет дома.

И тут в наш разговор вмешивается Антон.

– А, может, мама поедет отдыхать в Египет? А мы снова у тебя поживем?

– Антон!
– одергивает брата Лида.

– А чего?

– Мы маме сейчас нужны.

– Правильно, дочь, а мама - вам.

– А тебе?

Не могу смотреть в эти печальные глаза.

– Мы обсудим это с мамой.

И Лида снова начинает плакать, тихо, без рыданий. Не знаю, что ей сказать, чем её успокоить. Здесь любое слово будет использовано против меня.