Чтение онлайн

Я поднимаюсь с кресла и иду к нему. Обнимаю сзади за талию, прижимаюсь лбом между лопаток. Вздыхаю глубоко и закрываю глаза.

Месяц назад в моей жизни были Виктор и гаснущая, ноющая, хроническая надежда на совместное будущее. Согласилась ли бы я тогда на предложение Лёши так просто и со спокойной душой, как сейчас, когда мне не пришлось выбирать?

Не знаю. Но все сложилось легко и правильно лишь потому, что пришло время.

Лёша накрывает мои ладони своими. А позади нас, ещё далеко, но уже неотвратимо, раскатывается низко и ворчливо первый весенний гром.

Алексей оборачивается, а вслед за ним и я. Над лесом, поднимаясь ввысь, как клубы дыма, тянутся грозные, сизые тучи.

– Дааа, - задумчиво произносит Лёша.
– Похоже, уху мы будем варить на печи.

Мы торопливо начинаем переносить все в дом. Лёша сматывает удочки, я собираю посуду. Дом маленький, старый, кособокий, но чистенький и ухоженный. Крыльцо не скрепит, а в сенях тепло и пахнет деревом - от дров в углу. Оставляю, что унесла, на тумбочке у входа.

– Проходи в дом, - командует Лёша, когда я налетаю на него в дверях.
– Остальное сам принесу.

– Окей.

Почему-то здесь хочется ходить только на цыпочках. Кухня маленькая, а печь вовсе не похожа на ту, на которой ездил Емеля - она угловая, занимает не так уж много места, а сбоку, на метровой высоте что-то вроде широкой ступени - не лежанка, а, наверное, варочная поверхность, с черной пластиной поверху. Трогаю белый бок печки - теплый, но ладонь терпит.

– Греет?
– интересуется вернувшийся хозяин дома.

– Ещё как.

Оглядываюсь по сторонам. Напротив - окно и мойдодыр, к которому, пройдя мимо меня, направился Лёша. За окном - палисадник, заросший лебедой, а между двориком и лесом только низкий забор. Близость к природе, ничего не скажешь.

Пришедший с грозой шквалистый ветер гнет молодые деревья в пролеске, воет на чердаке и стучит ставнями.

Вдруг гром грохает так низко и оглушительно, что я пригибаюсь от неожиданности. Его раскат такой долгий и оглушительный, что у меня душа уходит в пятки. Вот теперь мне хочется в город. Там спокойнее, много людей, и гроза не страшна за бетонными стенами.

А тут что? Старое дерево и труха.

– Испугалась?
– Лёша обнимает меня со спины и кладет руки мне на живот.
– Так ведь ничего страшного.

Мы вроде собрались варить уху, но его ладони такие теплые после горячей воды, что я прикрываю глаза и вздрагиваю, ощущая нарастающее желание. Лёша понимает мою немую просьбу. Разворачивает меня к себе и целует в губы - крепко, долго, так, что я постанываю от наслаждения на каждое движение его языка. Лёша бедрами толкает меня назад. Не глядя, вытянув руку, распахивает дверь в другую комнату. Тут прохладно и сумрачно до первого высверка молнии. Пахнет грозой и сиренью. Лёша ведет меня куда-то, мы не размыкаем объятий, я не слежу за каждым нашим шагом. Я слышу только его дыхание и гром. Диван, на котором мы оказываемся, длинный и мягкий, не особо широкий, и когда Лёша приподнимается надо мной, я ловлю себя на мысли, что что-то подобное уже было в моей жизни. Полумрак, диван, невыразимая любовь к мужчине, что целует и обнимает меня и торжество моей женской чувственности.

Мой первый раз. Моя первая любовь. Мой одноклассник за месяц до выпуска.

И вот теперь я снова таю в объятьях мужчины, которого люблю, кажется, немного слепо, повторяя ошибки молодости.

Но чем хорошая первая любовь? А тем, что она наполняет весь мир.

И это ощущение оживает во мне сейчас - безмерная радость, надежда, легкость отказа от всего прочего, что не с нами и не между нами теперь. Томная нежность каждого неспешного прикосновения, каждого поцелуя, сливающая воедино нас и нашу любовь, становится горячее любых прошлых страстей.

Потому что Она всеобъемлюща.

Она захватывает все твое существо, все мысли и все желания.

Она жертвенна. Она - суть твоей чувственности, слабости и силы.

И от того никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах случайный, жаркий, идеальный на первое ощущение секс не сравнится с наслаждением, которое рождается в близости с любимым человеком.

И время этого счастья неповторимо.

Я лежу на животе, свесив руку с дивана,и пальцами касаясь мягкого ковра. Лёша рядом, пристроившись на боку между мной и подушками, чертит узоры на моей обнаженной спине. Мы молчим, слушая гром и частую дробь ливневого дождя по крыше.

В такие моменты стоит только сказать слово - и они рассыплются, как песчаные замки под приливной волной. Поэтому я не хочу говорить - не желаю быть той, кто вырвет нас из рая. Это делает Лёша.

– Тебе не холодно?

– Немного, - я сажусь, обнимая себя за плечи, а Лёша накидывает на меня свою рубашку.

Обвожу взглядом гостиную, которую до этого не успела разглядеть - тут чисто, уютно, ни единой трещинки на потолке, ни единого выступа на обоях.

– А изнутри даже не подумаешь, что это старенький деревенский домик, - замечаю я.
– Ты один занимался ремонтом?

– Да. Это было как хобби, - Лёша пожимает плечами.
– Приезжаешь сюда в свободное время и между делом что-нибудь красишь.

– Между делом? Ты про рыбалку?

– Ага. Кстати, нам пора варить уху.

Мы одеваемся. Ну, то есть я остаюсь в Лёшиной рубашке, а Лёша натягивает только боксеры и джинсы. Оставляет меня резать овощи, а сам идет чистить рыбу в сени. Дождь уже тише, да и от грома не закладывает уши, но я нет-нет, да замираю от порыва ветра, ударяющего в окна так, что звенят стекла.

Лёша возвращается на удивление быстро.

– Порезался, - отвечает на мой вопросительный взгляд и засовывая руку под тоненькую струйку воды.
– Нож соскользнул. Совсем сноровку потерял.

– Сильно?

– Да нет. Сейчас смою кровяк...

Я отклоняюсь и заглядываю в раковину. Кровь туда не капает, она течет. У меня глаза лезут на лоб.

– Дай руку.

– Не дам. Само пройдет.

– Лёш, там крови целая лужа!

– Я мясистый.

– Ты дурной. Дай руку.

– Отстань, - он, дурачась, уворачивается и чуть отпихивает меня плечом.
– Сказал, пройдет.

– Боже, да что ты как...
– хватаю его за запястье правой руки, а он резко вскидывает поврежденную левую, и кровь попадает мне на щеку.

– Ой, прости, - Лёша смешно смущается, сведя брови над переносицей и краснея ро самые уши, будто не кровью меня испачкал, а чем-то ужасным.
– Дай вытру.

А я таки ловлю его лапу и, развернув к себе, с ужасом созерцаю распоротую по диагонали, от пальца до пальца ладонь.