Чтение онлайн

Себе я сказал, что это было необходимое личное вмешательство в дела других – первое для меня – с целью обеспечения беспрепятственного и целостного хода событий и удовлетворения ряда моих собственных потребностей чисто интеллектуального свойства.

Но уже тогда я невольно начал задумываться…

Прежде чем пуститься в долгий путь обратно, я потратил несколько мгновений на созерцание захватывающей панорамы этих краев. Ослепительный гром и громкие молнии вовсю оксюморонили над заводями времени, где я – пролетал – пролетал – я – негативный – до – реверсивной – точки – и – обратно, обнаружив на сей раз в голове у Ларика любопытные мысли о замке Авинконет и тех, кому он служил.

Так мне явились первые проблески понимания.

Повращавшись не без чувства глубокого удовлетворения вокруг своей предполагаемой оси, я последовал за ними к следующей стоянке, где увидел, как ко второй ноге Пола применяют все ту же трансференцию.

Это зрелище немало возмутило меня. Пол пребывал в том же трансовом состоянии, что и остальные, а следовательно, был недобровольной жертвой чужих манипуляций. Опираясь на то немногое, что я уже знал о людях, происходящее показалось мне не слишком честной игрой – учитывая характер воздействия и тот факт, что оно исходило от Ларика.

На следующей стоянке, куда мы должным образом перешли, случилось еще несколько вещей – не считая того, что брюшную область Пола заменили на альтернативную.

Один из кандидатов внезапно умер.

Он, разумеется, ничего не значил для меня лично, но так уж вышло, что в этот самый миг снова прозвучало слово «Фани». Я посмотрел на остальных участников действа, ожидая реакции, но никакой реакции не было. Ну, да, они только что получили свежий труп, и это, наверное, несколько отвлекало… но слово было сказано очень громко – а через пару секунд я услышал его опять.

И опять.

Дальше слово вошло в фазу равномерного неустанного повторения. Сначала я съежился от страха, потом оправился и стал слушать. Глупо с моей стороны было думать, что другие тоже могут его услышать, тогда как оно очевидным образом предназначалось для меня и только для меня. У меня появилось ощущение, что я на каком-то уровне начинаю его понимать.

А дальше события получили продолжение.

Тело перенесли, ритуал продолжили, Пола изменили, но в тот момент ничего из этого не показалось мне достаточно важным. Дело в том, что я сам претерпел трансформацию, не настолько, впрочем, физической природы, как у Пола, и этот процесс погрузил меня в захватывающие и увлеченные размышления о свободной воле и детерминизме.

К сожалению, у меня не было времени в полной мере додумать эти потрясающие мысли прямо на месте, так как все мое внимание оказалось приковано к факту и масштабам самой перемены: у меня изменилось сознание.

До сих пор я занимал непроговариваемую и едва осознаваемую позицию невмешательства в дела других, и продолжалось это столько, сколько я вообще себя помню.

И вот внезапно я сосредоточил весь свой ум на этой аксиоме, всесторонне ее изучил и пришел к однозначному выводу, что настало время сделать исключение.

Мне совсем не понравилось то, что делали с Полом, но у меня не хватало профессионального опыта, чтобы обратить это воздействие вспять. Но я точно хотел что-нибудь сделать – что, сам пока не понимал, – дабы помочь ему вернуться в то состояние, которое он считал для себя нормальным, дабы он смог разобраться со своими врагами, как сам полагал нужным.

Я раздумывал об этом всю дорогу до последней стоянки. Голос, твердивший «Фани», тем временем умолк. На завершающем этапе Пол предсказуемо лишился собственных ног и получил взамен чужие. Я пристально изучал Ларика в те промежутки, когда он не был занят магическими операциями, и увидел, что по окончании ночных работ он собирается увезти Пола в Авинконет и держать там пленником.

Когда группа покинула последнюю стоянку и перешла в большую пещеру, я стал свидетелем того, как он погрузил Пола в паралич и начал выводить остальных вон. Я, скорее всего, смог бы снять заклинание, которое удерживало Пола в алькове, но пребывал в неуверенности, что же делать дальше.

Я проводил первого посвященного наружу и посмотрел на завершающий этап церемонии. Некоторое количество мастеров, как оказалось, пришли забрать своих подопечных в город. Также неподалеку в расселине прятался человек по имени Мышпер, держа выход из горы под наблюдением.

Ну конечно.

Возвращаясь обратно, в пещеру, я уже разрабатывал свой план. Однако там я обнаружил с Полом давешнего полночного колдуна и потому прервался и стал следить за происходящим. Эту личность окружало ощущение огромной силы.

Которую она, личность, немедленно пустила в ход и умело применила для обращения трансференции вспять. Я сейчас же вмешался, тихо и незаметно, так, чтобы моего участия в ситуации никто не засек. Решение было чисто импульсивным: нестерпимо было видеть, как зазря пропадает такая хорошая материя. Голову чудища ведь можно хотя бы насадить на палку! Для этой цели я использовал самозатягивающийся пространственный карман, наподобие того, в котором Пол хранил свои вещи.

Итак, я увидел, как Пол снова стал самим собой, а затем замаскировался. Когда я понял, что он намерен делать, на мой план это никоим образом не повлияло – все-таки ему предстояло действовать в зоне значительной опасности.

Поэтому я отправился на поиски тела Кренделя – того рыжеволосого мужчины, который прекратился некоторое время назад. Поскольку его больше никто в данный момент не использовал, я проник в организм и принялся изучать, как он работает, так как хотел, чтобы он поскорее отправился с поручением к ожидавшему снаружи Мышперу.

Маленький человечек проскользнул в золотой проем, образовавшийся посреди комнаты, и тот сразу же начал закрываться у него за спиной. Вид в эту, скажем так, дыру, что примечательно, был совсем не на дальнюю стену пышно обставленных апартаментов; напротив, облаченный в черное силуэт удаляющегося путешественника теперь виднелся на фоне высокого, увешанного гобеленами зала и стрельчатой арки, ведущей на сводчатую галерею.

Затем эта оптическая аномалия пошла волнами, окончательно сомкнулась, помигала и пропала. Ибаль сполз по горе подушек, на которой только что восседал прямо, будто аршин проглотил. Дышал он почему-то тяжело и быстро, а лоб был обильно усеян бисеринками пота.

Вонни, стоявшая подле на коленях, ласково промокнула его синим шелковым платком.

– Немногие умеют так хорошо ставить заклинание дверей, – заметила она.

Ибаль благодарно улыбнулся.

– Тем не менее это труд, – сознался он, – и, сказать тебе по правде, я надеялся никогда больше этим не заниматься. Впрочем, на этот раз…

– …все было по-другому, – закончила за него она.

Он кивнул.

– Что ты намерен делать дальше?

– Восстанавливаться, – буркнул он.