Чтение онлайн

Тем временем, все еще находясь на Сицилии, Филипп III передвигался короткими переходами. Прибыв в Палермо, он оставался там две недели. Принятый в древней столице нормандского королевства "с великой честью и радостью", он воспользовался своим пребыванием, чтобы посетить близлежащее аббатство Монреале, куда несколькими неделями ранее были доставлены сердце и внутренности его отца. После смерти Людовика, как уже было сказано, Карл Анжуйский выпросил у своего племянника эти драгоценные реликвии. Когда крестоносцы проходили через Монреале, там уже вовсю совершались чудеса[209].

Далее Филипп отправился в Никозию, находившуюся примерно в 100 километрах от Палермо, а затем добрался до Мессины, где пробыл несколько дней. В первых числах января он пересек пролив, который тогда называли Phare de Messine (Мессинский маяк), и высадился на континенте, в Реджо. Карл сделал все возможное, чтобы облегчить проход армии крестоносцев, приказав своим офицерам в Мессине собрать необходимые корабли[210]. Однако, по неизвестным нам причинам, сам Карл оставался на острове еще несколько дней. 14 января 1271 года он все еще находился в Мессине, когда напомнил своим офицерам, что они должны пропустить крестоносцев без взимания пошлин, предусмотренных законами Сицилийского королевства. В приказе Карла Анжуйского были подробно расписаны свиты главных лиц армии: король Франции имел при себе 500 лошадей, королева Франции — 153, а брат короля, Пьер, граф Алансонский, — 150. В последующие дни Карл отдал аналогичные распоряжения относительно лошадей и мулов графов Фландрии и Суассона, но ему пришлось отдать специальное распоряжение о возмещении графу Сен-Поль, своему кузену, 15 турских ливров, которые тот должен был заплатить стражникам Phare de Messine за проезд своих лошадей. Свита графа Фландрии и его сына Роберта де Бетюна была очень большой и насчитывала почти 500 лошадей. У графов Суассона и Руси было 98 и 58 лошадей соответственно, примерно столько же сколько у коннетабля Франции — 55. Все эти несколько сотен лошадей участвовали в кампании в Тунисе. Это было все, что осталось от кавалерии крестоносцев? Или они были куплены на Сицилии, где существовали знаменитые конные заводы?[211]

Даты приказов, которые король Сицилии адресовал своим офицерам, позволяют предположить, что армия крестоносцев была разделена на несколько частей, которые двигались следуя друг за другом на одних и тех же этапах или выбирая разные маршруты. Как показывают достаточно хорошо сохранившиеся счета его двора, относящиеся к экспедиции в Тунис, Ги де Дампьер, граф Фландрии, не следовал точно по тому же маршруту, что и Филипп III. Хронист Салимбене де Адам Пармский прямо говорит, что граф Фландрский оставался в Реджо со своими людьми еще неделю после отъезда французского короля[212].

Прибыв на континент, Филипп III продолжил свой путь на север через Калабрию. Оставшись на Сицилии, Карл Анжуйский передал свои полномочия на континенте герцогу Бургундскому Гуго IV, деду своей жены, который прибыл несколькими месяцами ранее, чтобы поддержать его усилия по умиротворению королевства. Все это оставалось делами семейными, поскольку герцог Бургундский был великим вассалом короля Франции, а другая из его внучек вышла замуж за Жана Тристана, брата Филиппа III. В связи с этим герцог Бургундский приказал юстициарам Базиликаты, Отранто, Бари и Беневенто отремонтировать мосты и дороги в своих округах, подготовить необходимые припасы для короля Франции и его свиты и оказать им теплый прием, чтобы поддержать честь короля Сицилии. В своем письме герцогу Бургундскому Карл Анжуйский сообщил, что он отправится в путь не позднее следующего понедельника, то есть 19 января, чтобы присоединиться к своему племяннику королю Франции. Поскольку Калабрия в это время года была пустынна, Карл посоветовал герцогу Бургундскому сопроводить короля Франции в Таранто. Однако не похоже, что французский король сделал это крюк[213].

На самом деле Филипп III проехал через Монтелеоне, Никастро и Мартирано, прежде чем прибыть в Козенцу. По словам Примата, каждый этап пути длился всего одни сутки. Возможно, потому что трудно было найти припасы, а возможно, потому что крестоносцы просто торопились попасть домой после и без того долгого путешествия. Армия прибыла в Козенцу в воскресенье 11 января. До или после Козенцы, по-видимому, около Мартирано, при переправе через реку, королева Изабелла Арагонская, беременная жена Филиппа III, упала с лошади и получила тяжелые травмы. Перед смертью она родила мертворожденного ребенка. Изабелла, "больная телом, но здравая умом" (infirma corpore, sana tamen mente), успела составить завещание, датированное 19 января. Говорят, что горе короля было так велико, что окружающие опасались за его жизнь. В последующие годы он приказал построить гробницу в Козенце, куда поместили сердце и внутренности королевы, но ее кости были доставлены в Сен-Дени. Комментируя этот эпизод, Пьер де Конде добавил, что мало кто, как в армии, так и в семье короля, был пощажен смертью. Через несколько недель, 21 февраля 1271 года, Пьер ле Шамбеллан, несомненно, самый близкий советник Людовика, также умер, хотя обстоятельства его смерти неизвестны[214].

30 января, после этой новой трагедии, тот же Пьер де Конде закончил письмо, которое он написал приору Аржантея, заявив, что армия может вернуться во Францию к Пятидесятнице. Далее путь крестоносцев пролегал через Фоджу, Трою и Беневенто, в Апулии, затем, через Капую и Сан-Джермано, у подножия Монте-Кассино, и, наконец, через Чепрано, в Кампании. Крестоносцы могли находиться в Капуе 25 февраля, поскольку именно в этот день и в этом городе Карл Анжуйский объявил своим подданным о своем намерении посетить вместе с племянником в Римскую курию и назначил своего старшего сына, принца Салерно, лейтенантом континентальной части королевства на время своего отсутствия. Неизвестно, где и когда Карл присоединился к своему племяннику. Любопытно, что нет уверенности в том, что крестоносцы останавливались в Неаполе, столице королевства[215].

Остановка в Ферентино предшествовала прибытию в Рим, где Филипп III "посетил апостолов", то есть побывал у мощей Святого Петра в Ватиканской базилике и Святого Павла в церкви Святого Павла за стенами. Перед прибытием в Рим армия крестоносцев прошла через Ананьи, где между людьми короля Франции и жителями вспыхнула драка, о которой сохранилось мало сведений[216]. Курия покинула Рим, чтобы обосноваться дальше на севере, в Витербо, где климат был лучше. После смерти Климента IV, в ноябре 1268 года, кардиналы так еще и не смогли договориться об выборе нового Папы. Часть 1270 года власти Витербо продержали их взаперти во дворце, крыша которого была частично разобрана. Но ничего не помогло. Прибыв в Витербо во время Великого поста, возможно, 9 марта, Филипп III слушал выступления кардиналов, а его дядя, король Сицилии, который был очень заинтересован в этих выборах как вассал Святого Престола и властелин итальянской политики, конечно же, сопровождал своего племянника. Поцеловав каждого из кардиналов в знак мира, король Франции призвал их принять поскорее решение. 14 марта король смог объявить своим заместителям, аббату Сен-Дени и сеньору де Нель, что он посетил кардиналов и умолял их избрать Церкви главу. Тем не менее, кардиналы только 1 сентября 1271 года избрали Папой Теобальдо Висконти, принявшего имя Григорий X. Этот архидиакон из Льежа ранее планировал присоединиться к крестовому походу Людовика, но его подготовка слишком затянулась. Наконец, весной 1271 года он все таки отправился в Святую Землю с принцем Эдуардом, а когда кардиналы выбрали его Папой, он все еще остался в Акко[217].

13 марта, когда крестоносцы собрались во всех церквях города, чтобы послушать мессу, Ги де Монфор, молодой французский сеньор, убил Генриха, двоюродного брата принца Эдуарда. Этот Генрих был сыном Ричарда Корнуоллского, брата английского короля Генриха III. Ричард некоторое время претендовал на титул "короля римлян", что было эквивалентно титулу "короля Германии", поэтому его сына Генриха принято называть Алеманским. Генрих сопровождал своего кузена принца Эдуарда в Тунис. По какой-то причине он решил не зимовать с Эдуардом на Сицилии, а вернуться в Англию вслед за армией крестоносцев. В 1260-х годах Англия находилась в глубоком политическом кризисе, а английские бароны во главе с Симоном де Монфором, сыном предводителя Альбигойского крестового похода, находились в яростной оппозиции к королю Генриху III и его сыну принцу Эдуарду. После многих успехов и неудач Симон был побежден и убит в битве при Ившеме, а его тело ужасно изуродовано. Его сыновья Ги и Симон смогли бежать и нашли убежище у Карла Анжуйского, который всегда приветствовал молодых господ, искавших приключений. Эти два молодых человека не забыли смерть своего отца и надругательства над его телом. В Витербо Карла Анжуйского встретил его викарий, то есть его представитель, в Тоскане не кто иной, как Ги де Монфор. Последний узнав о присутствии Генриха Алеманского, увидел в этом возможность отомстить и не проявил милосердия, даже когда его жертва искала спасения у алтаря. Ги заколол английского принца до смерти, после чего скрылся. Сначала его неохотно искали люди Карла Анжуйского, но потом он быстро вернул себе в расположение последнего[218].

Вполне вероятно, что Филипп III был в ужасе от убийства, совершенного почти в его присутствии, во время или после мессы. В хронике города Пьяченца говорится, что "король Филипп оплакивал и был опечален этой смертью, так как это был его кузен, и он не мог осуществить месть". В той же хронике говорится, что Эдуард "рекомендовал" Генриха Филиппу, то есть передал его под его защиту и ответственность. Это не исключено, так как уже на следующий день король Франции написал Ричарду Корнуоллскому письмо, в котором сообщил ему о смерти сына и попросил не возлагать на него ответственность за эту трагедию. В напряженной обстановке, вызванной задержкой приезда принца Эдуарда, убийство Генриха Алеманского еще больше усугубило сложные отношения между королевскими семьями Франции и Англии, которые, тем не менее, были очень близки по кровным узам. Крестовый поход продолжал собирать кровавою жатву[219].

Великие итальянские города

Покинув Витербо, Филипп продолжил свое путешествие по Тоскане через Монтефьясконе, Орвието, Монтеварки, а затем Флоренцию. В Монтефьясконе 18 марта Карл Анжуйский заявил, что его племянник, король Франции, получит оммаж от его жены, Маргариты Бургундской, за земли, которыми она владеет от него в королевстве Франция, а Филипп III освободил самого Карла от принесения оммажа за эти же земли. Именно после Монтефьясконе короли Франции и Сицилии расстались. Перед тем как покинуть их, Карл Анжуйский сделал новые подарки своему племяннику и французским рыцарям — по крайней мере, это была одна из причин, по которой перед его подданными оправдывались взимание нового налога[220].

Затем король останавливался в Болонье, Модене, Реджо-нель-Эмилия и Парме. В Реджо Филипп III был принят в доме епископа города, Гильельмо Фольяно. Францисканский хронист Салимбене де Адам упоминает о двух чудесах, совершенных у мощей Людовика. Первый случай произошел в Реджо, где один горожанин был избавлен от мучившей его подагры. Затем, в Парме, молодая девушка была излечена от опухоли, которая был на ее руке в течение многих лет. Салимбене, несомненно, получил эту информацию от епископа Сполето. Позже сам епископ Сполето займется расследованием чудес, приписываемых Людовику. Он рассказал Салимбене, что по возвращении из Франции он проезжал через Реджо и собрал 74 документально подтвержденных свидетельства произошедших чудес. Упоминание о этих же двух чудесах, о которых сообщает Салимбене, можно найти у Гийома де Сен-Патюса, который черпал свои сведения из официального расследования[221].