Чтение онлайн

– Да... настоящая приличная чопорная семья на четыре персоны!

И все четверо серьезно кивнули головами, упустив из виду, что никогда приличная чопорная семья не допустит сидеть за одним столом с собою безработную проститутку.

Глава IX

НЕХОРОШИЙ ХАРЧЕНКО

Это была очень печальная осень: мокрая, грязная и безденежная...

Сидя верхом на стуле, Подходцев говорил:

– Безобразие, которому имени нет. Свет изменился к худшему. Все проваливается в пропасть, народ нищает, все капиталы скопляются в руках нескольких лиц, а мы не имеем даже пяти рублей, чтобы принять и угостить как следует нашего дорогого гостя.

"Дорогой гость" Громов лежал тут же, на кровати.

Сейчас же после Пасхи - "первой буржуазной Пасхи" - как называл ее Клинков, Громов уехал на завод летним практикантом. Все лето Подходцев и Клинков вели жизнь сиротливую, унылую, забрасывали "практиканта" письмами, наполненными самыми чудовищными советами, наставлениями и указаниями по поводу ведения дел на заводе, заклинали Громова возвратиться поскорей, а в последнем письме написали, что доктора приговорили Клинкова к смерти и что приговоренный хотел бы испустить последний вздох на груди друга ("Если грудь у тебя еще не стерлась от работы", - добавлял Подходцев...). Этого Громов не мог больше выдержать: ликвидировал свои заводские дела и вихрем прилетел в теплое гнездо. Случилось так, что к моменту его приезда все средства друзей пришли в упадок, и только этим можно было объяснить ту мрачную окраску, которую принял разговор. Выслушав Подходцева, Громов сделал рукой умиротворяющий жест и добродушно сказал:

– О, стоит ли обо мне так заботиться... Пара бутылок шампанского, котлетка из дичи да скромная прогулка на автомобиле - и я совершенно буду удовлетворен.

Подходцев, не слушая его, продолжал плакаться.

– Что делать? Где выход? Впереди зияющая бездна нищеты, сзади - разгул, пороки и кутежи, расстроившие мое здоровье...

– Чего ты, собственно, хочешь?
– спросил его, кусая ногти, толстый Клинков.

– Я хотел бы и дальше расстраивать свое здоровье кутежами.

– Что-то теперь делает этот болван Харченко?
– вспомнил Клинков.

– Ты говоришь об этом жирном пошляке Харченко?

После этого Клинков и Подходцев принялись ругать Харченко. Стоило им только вспомнить о Харченко, как они принимались его ругать. Ругать Харченко - был хороший тон компании, это был клапан, с помощью которого облегчалось всеобщее раздражение и негодование на жизнь.

– Жирная, скупая свинья!

– Богатый, толстокожий хам.

– Конечно, это ясно. Он пользуется нашим обществом бесплатно.

– Давай брать с него по пяти рублей за встречу, - предложил Клинков.

– Или лучше - полтора рубля в час. По таксе, как у посыльных.

– Это баснословно дешево. Подумать - такое общество.

– Кто Харченко?
– спросил гость Громов.

– Харченко? О-о, это штука. Мы с ним за лето успели познакомиться как следует и уже хорошо изучили... Папенькин сынок, недалекий парень. Ему отец присылает триста рублей в месяц, и он проживает все это один, тайком, прячась от друзей, попивая в одиночестве дорогие ликеры, покуривая сигары и закатывая себе блестящие пиры. Он любит нас, потому что мы веселые, умные, щедрые, когда есть деньги, люди... Он частенько вползает в нашу компанию, но как только у компании деньги исчерпаны - он выползает из компании.

– Так он, значит, нехороший человек?

– Да, Громов. Нехороший.

– Так... Нехороших людей надо наказывать. Сведите меня к нему, познакомьте. Устроим ему какую-нибудь неприятность.

– Следует. Ты обратил внимание, Клинков, что в компанию к нам он всегда лезет, наше изящное, остроумное общество забавляет его, а как только дело коснется того, чтобы выпить с нами бутылочку винца и погулять в тот период, когда мы "в упадке", - он сейчас же назад.

– Давай надуем его. Скажем, что ты англичанин и ни слова не понимаешь по-русски. Пусть помучается.

– Слабо, - возразил Громов.
– Постойте.

Он встал и сжал руками голову так крепко, что в ней родилась мысль... Он сказал:

– Вот что ему нужно сделать...

Глава X

ПЕРВОЕ НАКАЗАНИЕ ХАРЧЕНКИ

Харченко занимал маленький особняк из трех комнат, с парадным входом на Голый переулок. Переулок этот кончался каким-то оврагом, заросшим сорной травой, и "вообще", как говорил Подходцев, "это место пользовалось дурной славой, потому что здесь жил Харченко..."

Шли шумно, весело, в ногу, громко, на удивление прохожих, напевая какой-то солдатский марш.

Харченко был дома.

– Здравствуй, Витечка, - ласково приветствовал его Подходцев.
– Как твое здоровье?

– А-а, веселые ребята! Здравствуйте. Чайку хотите?

– Ты нас извини, Витя, но мы к тебе с одним человечком. Вот, познакомьтесь.

Харченко протянул Громову руку; тот схватил ее, крепко сжал и неожиданно залепетал:

– А-бб-а... Мму...

– Что это он?
– испугался Харченко.

– Глухонемой. Ты его не бойся, Витя. Он из Новочеркасска приехал.

– Да зачем вы его привели ко мне?

– А куда его девать? Второй день как пристал к нам - вот возимся.

– Вот несчастный, - сказал сострадательно Харченко, осматривая Громова.
– Неужели ничего не понимает?

– Ни крошечки.

– Гм... И глаза у него мутные-мутные. Совершенно бессмысленные. И ему тоже дать чаю?

– И ему дай. Только ты с ним, Витя, не особенно церемонься... Налей ему чаю в какую-нибудь коробочку и поставь в уголку. Он ведь как животное ничего не соображает.

– А он... не кусается?
– спросил, морщась, Харченко.

– Ну, Витенька... Ты форменный глупец... Где же это видано, чтобы глухонемые кусались? Ты только не дразни его.

– Черт знает! Очень нужно было приводить его. Эй, ты!.. А-бб-а! Иди сюда. Куш тут.

Харченко был действительно человеком без стыда и совести... Он налил чаю в большую чашку с отбитым краем, бросил в нее кусок сахара и поставил в уголку на стуле, указал на нее Громову.

– А-вввв-в... Хххх...
– залепетал беспомощно Громов и замахал руками перед лицом Харченки.

– Что он?!
– закричал испуганно Харченко.

– Сахару ему мало положил. Не скупись, Витя. Разве ты не знаешь, что глухонемые страшно любят сахар?

Как будто в подтверждение этих слов, Громов подскочил к столу, запустил руку в сахарницу и, вытащив несколько кусков, набил ими рот и карманы.

– Видишь?
– прищурился Подходцев.

– Да что это вы, братцы, - возмутился Харченко, - привели черт знает кого!.. Скажи ему, Подходцев, чтобы он сидел смирно и пил свой чай.