Чтение онлайн

Даша говорит, она мусор вынести, на пять сек, ага. Но во дворе уже пусто, Жеки нет, только Димасик и еще один малой пинают мяч промеж зеленых ног сушилки. Да еще Юля орет с балкона, свесившись так. что трусы видно: Дашка, стой, ша выйду! И Даша стоит, как памятник Ленину, при полном параде, а по ее бронзовым бедрам и голеням ползут тени облаков с такими ровными краями, будто их вырезала Юля огромными ножницами. Даша этого прикола не выкупает, но Юля ей очень нравится. Юля крутецкая и всегда ржет над Дашиными шутками. Еще у Юли талия, которую двумя пальцами обхватить можно, а у Даши как в рекламе: пап, а талия существует? нет, сынок, это фантастика.

Юля показывается из-за угла дома, уматная, как Ума Турман: в леопардовых лосинах и топом с принтом типа луи вюиттон. Такая же китайская хренотень, как и на Даше, на Юле выглядит модно и дорого. Ты узнаешь Юлю из тысячи, короче. Она машет Даше, привстав на цыпочки, вдруг разбегается и запрыгивает ей на грудь, вопя дурникой, выбивая из рук пакет с мусором. С балкона орел соседка, мол. идиотки, кто двор чистить будет? Пушкин, что ли? Даша с Юлей шлют ей факи, но наклоняются, чтобы собрать мусор.

На траве они находят десять окурков кента ментолового, восемь окурков обычного кента, банановую кожуру, облепленную муравьями, баночку из-под йогурта фруттис, старый кусок линолеума, три использованных презика, почерневшую от носки стельку, разбитый сиди-диск, пять пачек из-под кириешек, одну крышку от принглс, шприц без иглы, монету в пятьдесят копеек с окислившимися голубыми краями, семь голубиных перьев, чей-то вырванный из тетради лист с двойкой, растрепанную голову рыжей барби, целый миллион полузганных семек, недоплетенную бисерную фенечку, заплесневелый кусок хлеба, собачье говно, десять заваренных чайных пакетиков, пару вкладышей из жвачки лав из, шесть жвачных катышков, обломок массажной расчески, одну фишку с космическими рейнджерами, две бутылки из-под колы, одну из-под спрайта, этикетку от майонеза оттоги, крысиный скелет, пригоршню яичной скорлупы и картофельные очистки, крепление дня брелка, винную пробку, пустую пачку из-под чокопая, похожие на кости створки песчанок, рыболовный крючок, почти целый кусок пластилина, половинку яйца из киндер-сюрприза, огрызок разорвавшейся бомбочки, ребристые крышки от пивных бутылок, клок волос, пустые гильзы, смятый бланк из детской поликлиники, рыбий глаз, пять яблочных огрызков, пустую двухлитровую пачку сока «Добрый».

Когда девочки заканчивают с уборкой, чище во дворе не становится.

Юля оценивающе оглядывает подругу и выдает:

— А ты че, Даша, такая симпотная на помойку идешь, у тебя там че, свиданка? Не знала, что ты по бомжам.

Даша молчит, а че тут скажешь? Можно только стукнуть Юлю, чтобы рот закрыла. Ну Даша и стукает. Юля орет:

— Ай, дура, больно же!

Даша поднимает с земли последний кусочек зеленого пластика от корейского дыневого мороженого, Дашиного любимого, подносит к носу. Пластик сладко пахнет красителем и ожиданием чего-то такого, ну, такого. Сами знаете. Юля морщит нос, типа, фу, свинота. Однажды Юля допиздится у нее.

— Малая, а го на дискач сегодня? Ты в этом топе там самая четкая будешь. — Юля с ходу выкладывает все карты на стол и смотрит довольно, знает, что Даша не сольется.

Дашу на дискач без Юли не отпустят, а Юля обычно с Катькой ходит, забивает на нее, Дашу, типа, мелкая слишком, неприкольно с ней при старшаках. Ну ниче, Даша раньше Юли со старшаком замутит, посмотрит, кто тогда будет самой четкой во дворе.

— А Катька че? Всё?

Еще бы не всё, после того как она их чуть не угробила, утопленница херова. Юля пинает носком кросса ближайшую тень и не смотрит на Дашу.

— А перед дискачом на песочнице затусим. Там будет Серый, Леха, короче, все. Пойдешь, нет?

Даша пойдет, базара ноль. На дискаче лапаны девок рентгеном просвечивают, тип б/у или не б/у. Могут даже в углу зажать и помацать. Чистый кайф, короче. Даша кивает, Юля лыбится и скачет вперед Даши к мусорным бакам.

Дома Даша пишет в дневнике: «СЕГОДНЯ ДИСКАЧ!!!» Потом долго втягивает живот перед зеркалом, но он все равно похож на арбуз.

Ого, какой арбузик! — кричит Серый, когда Юля с Дашей заходят в ворота песочницы.

Краска на воротах вся вздулась и облупилась, как лак на ногтях у Юли. На низкой оградке сидят старшаки и стая малых. Когда Жека зависает где-то со старшими, Серый за главного.

Юля бросает: Серый, отъебись, — но Серый не смотрит на нее, он смотрит на Дашу. Под его взглядом Даша тянет топ вниз, чтобы сиськи сильнее выпирали над животом. Еще Юля, блин, приперлась в юбке выше жопы. И ляжки свои как в мясном ряду выставила. Ну понятно, сисек нет, а показать что-то надо. Но сиськи всегда баше.

Вот и Серый того же мнения. Когда он наклоняется, чтобы прикурить Даше сижку, то почти ныряет головой в круглый вырез под злобное улюлюканье малолеток. Но Даша довольна. Если с Жекой не выгорит, Даше перепадет от Серого. Стопроц.

Песочница — это база, аэродром подскока, первоклассный батут, ОАО реабилитационный центр «Лучик». Выше песочницы дэкашка, где вечером крутят песни руки вверх и эмтивишный топ-лист. Там по виляющим телам скользят цветные лучи софитов, а еще есть стробоскоп. Его включают на самые четкие треки, и он вырывает из тьмы черно-белые кадры тотального драйва. В песочнице все собираются заранее, чтобы поднять градус веселья перед танцами, присмотреть себе поца для обжиманий по углам, курнуть дури. Доказать, что ты четкая.

Еще в песочнице есть соседи. Раз в день двери желтого, заветренного, как губы после поцелуев, здания раскрываются и оттуда выходят мрачные санитарки, а за ними молчаливо вываливается горстка детей со слишком большими головами и мокрыми ртами. Юля брезгливо подергивает плечом, говорит: ха, зацените, количество идиотов на квадратный метр увеличилось.

Пацаны тут же оживляются, встают в охотничью стойку. В большеголовых можно кидать окурки и ржать над тем, как санитарки носятся за мычащими недомерками, умоляя отдать каку. Можно показывать женщинам с задеревеневшими лицами голую жопу и отбиваться факами от их угроз вызвать ментов. Никого они не вызовут, ментов здесь даже бюджетники не любят. Будут терпеть и злобно зыркать, пока не придет время загнать безмозглых ягнят обратно в стойло.

Один такой подходит совсем близко, тянет липкие пальцы к Дашиным стразам, типа, дай-дай. Пацаны гогочут, а Даша нервно оглядывается, нет ли рядом санитарки. Рядом оказывается Жека, он разворачивает малого от Даши и дает ему пинка пол зад. Орет санитаркам: заберите на хуй своего овоща! Женщины смотрят на Дашу исподлобья и, окружив подопечных, как куры зерно, поспешно уводят соседей обратно — под защиту зарешеченных окон.

Жека сплевывает им вслед и стреляет коронной улыбкой: ну че, школота, удэкашки уже народ собирается, надо двигать.

Последние бычки летят в сторону детских качелей. Когда Даша встает, сразу двое пацанов прикладывают ладони к ее жопе. Но Даша не улыбается, а туго затягивает вокруг жопы ветровку.

У дэкашки сплошные платформы, каблуки, стразы, короткие топики, обвисшие абебасы и резинки от трусов с китайскими кельвин кляйнами. Старшаки сразу сваливают к тощим высоким девкам, Даша с Юлей курят поодаль с постными лицами, типа, им вообще фиолетово. Мимо идет бабка и орет, что Юля с Дашей похожи на мелких шлендр. Юля кричит в ответ: Любовь Игоревна, а вам че, завидно? А Даше шепчет: математичка моя бывшая, до прошлого года у нас вела. Бабка не унимается: твою подругу в таком виде по кругу пустят. Хоть бы лифчик надела, а! Юля берет Дашу за локоть и тянет внутрь, в раскрашенную вспышками розового и зеленого тьму. Без вас разберемся, — кричит. А Даше в ухо горячо вздыхает, мол, ничего себе, даже математичка твои сиськи запенила.