Чтение онлайн

— Ты блденъ, Сорстанъ! не врю чтобы ты былъ здоровъ, что ты тамъ ни говори. Не опять ли боль въ спин.

— Нтъ, такъ, немножко, это ничего, милая Фэсъ. Присядемъ здсь, а я отправлю ящикъ домой съ мальчикомъ.

Чтобы хвастнуть немножко передъ сестрою своими познаніями въ валлійскомъ язык, онъ напуталъ что-то мальчику, съ самою грамматичною правильностью, но вроятно именно по этому и по тому еще, что выговоръ былъ очень плоховатъ, мальчишка только почесалъ въ голов и сказалъ; «Dein Seasoneg».

Пришлось повторить поанглійски.

— Ну вотъ Сорстанъ, теперь мы услись. Не мучь же меня долго, объясни мн зачмъ ты меня вытребовалъ?

Вотъ тутъ-то и была задача! — охъ! тутъ бы нужно языкъ, краснорчіе серафима, но серафимовъ не было подъ рукою, а только воды журчали свою тихую псню, располагая миссъ Бенсонъ терпливо выслушать исторію, какова бы она ни была (лишь бы только съ нею не было непосредственно связано счастіе ея брата), приведшую ее въ этотъ прелестный край.

— Дло очень непріятное, Фэсъ; но прежде всего скажу теб, что у меня въ дом лежитъ больная молодая женщина и я попрошу тебя взять ее на твои попеченія.

Ему показалось, что на лицо его сестры набжала легкая тнь и что голосъ ея нсколько измнился, когда она ему отвчала.

— Надюсь, что дло безъ романовъ, Сорстанъ. Вдь ты знаешь, я до нихъ не охотница, я никогда имъ не врила.

— Не понимаю что ты называешь романомъ. Исторія, о которой я теб говорю, совершенно дйствительна, и боюсь даже, очень обыкновенна.

Онъ замолчалъ, не ршаясь преодолть затрудненія.

— Хорошо, такъ раскажи же ее мн. Боюсь не поддался ли ты; чьему-нибудь, а скоре всего твоему собственному воображенію. Но не пытай же мое терпніе; вдь знаешь, у меня его не слишкомъ много.

— Ну, слушай же. Эта молодая двушка была привезена сюда въ гостиницу однимъ джентльменомъ, который потомъ бросилъ ее; она очень больна и не иметъ никого, кто бы ходилъ за нею.

У миссъ Бенсонъ были нкоторыя мужскія замашки, какъ напримръ потихоньку насвистывать, когда что-нибудь ее поражало или не нравилось ей. Этимъ она такъ-сказать давала исходъ своимъ чувствамъ, потому и теперь принялась насвистывать. Братъ ея предпочелъ бы, чтобы она говорила.

— Извстилъ ты ея родныхъ? спросила она наконецъ.

— У нея ихъ нтъ.

Новое молчаніе и новый свистъ, но на этотъ разъ уже тише и однообразне.

— Чтоже у нея за болзнь?

— Лежитъ совсмъ спокойно, почти какъ мертвая; не говоритъ, не шевелится и глазъ не открываетъ.

— Я думаю для нея было бы лучше ужь заразъ умереть.

— Фэсъ!

Одного этого слова было достаточно чтобы они поняли другъ друга; тонъ, которымъ оно было произнесено, всегда имлъ надъ нею власть: это былъ тонъ удивленія и грустнаго упрека. Обыкновенно миссъ Бенсонъ пользовалась нкоторою властью надъ братомъ, благодаря своему ршительному характеру, а можетъ-быть, если доискиваться прямой причины всякому дйствію, и своей здоровой организаціи. Но по временамъ она склонялась передъ его дтски-чистою натурою и сознавала его превосходство надъ собою. Она была слишкомъ добра и чистосердечна чтобы скрывать это чувство или тяготиться имъ.

— Сорстанъ, мой милый, пойдемъ же къ ней! сказала она, ее много погодя.

Она съ нжною заботливостью помогла ему встать и подала ему руку, всходя долгимъ, утомительнымъ путемъ на гору; но приближаясь къ селенію, они не говоря ни слова перемнили положеніе и она длала видъ, что опирается на его руку. Онъ приосанился насколько могъ, проходя мимо жилищъ.

Дорогою они мало говорили. Онъ спрашивалъ у нея о нкоторыхъ членахъ его секты, такъ какъ онъ былъ пасторомъ конгрегаціи дисидентовъ въ одномъ провинціальномъ городк; она отвчала на его вопросы. Но ни тотъ, ни другой не упоминали о Руфи, хотя оба о ней думали.

Мистриссъ Гогсъ имла уже на-готов чай для призжей. Мистеръ Бенсонъ не могъ не ощутить нкотораго нетерпнія, глядя какъ сестра его медленно потягивала чай, передавая ему въ промежуткахъ мелкія подробности о домашнихъ длахъ, пропущенныя ею сначала.

— Мистеръ Бредшау не пускаетъ больше дтей къ Диксонамъ, потомучто они разъ вечеромъ играли въ шарады въ лицахъ.

— Въ самомъ дл? Еще хлба съ масломъ, Фэсъ?

— Благодарю. Этотъ валлійскій воздухъ должно-быть возбуждаетъ апетитъ. Мистеръ Бредшау уплатилъ арендный долгъ за бдную Меджи, чтобы спасти ее отъ рабочаго дома.

— Это хорошо. Хочешь еще чашку?

— Я ужь дв выпила. А впрочемъ пожалуй еще одну.

Мистеръ Бенсонъ не могъ подавить легкаго вздоха наливая ей чай. Ему казалось, что онъ никогда еще не видалъ такого голода и жажды у своей сестры. Онъ и не подозрвалъ, что пища была для нея въ эту минуту отсрочкою непріятному свиданію, которое, какъ ей было извстно, ожидало ее подъ конецъ. Но всему положенъ предлъ; положенъ онъ и чаю миссъ Бенсонъ.

— Хочешь теперь пойти къ ней?

— Пойдемъ.

Они отправились. Мистриссъ Гогсъ развсила кусокъ зеленаго коленкора въ вид венеціанской занавси, чтобы устранить послобденное солнце, и въ этомъ полусвт лежала Руфь, недвижимая и блая. Даже подготовленная расказами брата о положеніи Руфи, миссъ Бенсонъ была поражена этою мертвенною неподвижностью, — поражена до состраданія къ бдному, прелестному созданію, будто подкошенному смертью. Взглянувъ на больную, она уже не могла доле считать ее обманщицею или закоснлою гршницею: такихъ горе не убиваетъ до такой степени. Мистеръ Бенсонъ не столько глядлъ на Руфь, сколько на сестру: онъ читалъ на ея лиц какъ въ книг.

Мистриссъ Гогсъ стояла тутъ же и плакала.

Наконецъ мистеръ Бенсонъ дотронулся до сестры и они вышли изъ комнаты.

— Какъ ты полагаешь, останется она жива? спросилъ онъ.

— Незнаю! отвтила миссъ Бенсонъ смягченнымъ голосомъ. — Какъ она молода! почти ребенокъ! Эдакая бдняжка! Когда придетъ докторъ? Раскажи же мн о ней все, ты мн не расказывалъ подробностей.

Мистеръ Бенсонъ можетъ и говорилъ, но передъ этимъ она не слишкомъ внимательно его слушала и даже старалась обходить этотъ предметъ. Онъ былъ впрочемъ слишкомъ радъ, видя, что въ тепломъ сердц сестры пробудилось участіе къ Руфи, чтобы позволить себ малйшій упрекъ. Онъ расказалъ ей всю исторію, насколько могъ подробне, и будучи самъ тронутъ, говорилъ со всмъ краснорчіемъ сердца. Кончивъ, онъ взглянулъ на сестру: у обоихъ были на глазахъ слезы.

— Чтоже говоритъ докторъ? спросила она, помолчавъ.

— Прежде всего требуетъ для нея покоя; потомъ предписываетъ лекарства и крпкій бульонъ. Я всего не знаю; мистриссъ Гогсъ можетъ теб сообщить. Она такъ непоколебимо добра; вотъ ужъ можно сказать: «творитъ добро безъ расчета».

— У нея и видъ такой добрый и ласковый. Сегодня ночью я сама посижу у больной, а васъ съ мистриссъ Гогсъ уложу спать; вонъ вы оба какіе утомленные! Увренъ ли ты, что твой ушибъ прошолъ теб даромъ? Спина не болитъ теперь вовсе? Однако это очень хорошо, что она вернулась къ теб на помощь. Ты увренъ, что она бжала топиться?