Чтение онлайн

— Семнадцатая камера, — прогундосил шкафоподобный надзиратель, открыв для нее железную дверь в конце длинного коридора. Джой незамедлительно сделала шаг вперёд.

Громадное помещение напомнило ей склад «Уолмарта», где Джет однажды оказалась в детстве вместе со своими хулиганистыми подружками из обычных семей. Их там закрыли на несколько часов, полагая, что за дверью никого нет.

Джой прошла дальше, оглядываясь с гулко стучащим сердцем; решёток, слава богу, в этих странных камерах не было — только разделенные прозрачные кубы. Пуленепробиваемый поликарбонат во всю переднюю стену. Джой знала, что это поликарбонат, потому что именно из такого она сделала стекла в своем доме. Его невозможно пробить, даже если выпустить по нему всю автоматную очередь «Стоунера». Он слегка искажает то, что за ним, и если смотреть в прозрачное подобие стекла издалека, то ты будто оказываешься в музее кривых зеркал.

Джой шла по центру быстро. Такие камеры в рассеянном свете ламп под высоким потолком не вызывали в ней никакого желания рассматривать женщин внутри. Гробовая тишина давила ей на плечи, превращая в крошечную мышку среди ловушек, и теперь она искала ту, из которой ещё не вытащила сырок.

Острые цифры нужной камеры кольнули где-то в груди. Джой на выдохе остановилась перед ней и прилипла к холодному поликарбонату. Ее ладони впечатались в диковинную прозрачность, казавшуюся ей бутафорской. Она вгляделась в темное пятно внутри.

Рейна.

Очень скоро Джет перехватило дыхание. Ладони с другой стороны легли на ее собственные, и так странно было не чувствовать их… Встревоженное лицо Рей возникло перед ней, тоже за этой дурацкой разделительной хренью, и Джой с сожалением покачала головой. Она разглядела в лице напротив усталость и припухлость, какая бывает после запойных слез часами напролёт. В груди стало тесно от расплозшейся внутри ядовитой змеи, стиснувшей ей сердце и легкие. Прерывистый вдох — и они просто смотрят друг на друга с минуту, пытаясь понять, что там, за этой темной и светлой дымкой в глазах, за возбуждёнными зрачками, в глубине, где ничего не увидеть и не объять… Не в этом месте, не сквозь поликарбонатную стену, где они были одновременно и близкими, и далёкими.

Печальная Рей, усталая Рей. Такая маленькая за этой перегородкой.

Джой очнулась, вспомнив, что им осталось не так много времени, и попыталась четко выговорить несколько слов, чтобы она могла прочитать их по губам. Она сказала: «Я вытащу тебя».

Рейна улыбнулась. Поскребла по прозрачности ногтями. Ответила: «Я люблю тебя».

Джой задержала дыхание, предположив, что ей показались эти слова, но на самом деле она точно знала, что ни черта ей не показалось. Это просто эмоции, просто эмоции… Джет рассеянно улыбнулась ей и подышала на поликарбонат, прикрыв маленький участок ладонями. Он нагрелся от теплоты и запотел, как обычное стекло. Джой нарисовала на нем сердечко… кривоватое, ну да нахрен.

Рейна засмеялась, на секунду смутившись, и Джет снова захотелось обнять её. Так крепко, как она только могла бы. Вытащить ее из чертовой клетки. Послать всех к чертовой матери. Она не заслуживает здесь сидеть.

Джет болезненно поморщилась, когда услышала голос надзирателя у двери; он эхом пронесся по стенам, коснувшись слуха Джой, как наждачкой. Она готова была поклясться, что никогда в жизни не хотела так сильно кому-то врезать, как этому мордовороту в форме, с выражением унылого кирпича на своей физиономии.

Покрывающая всё нежность растворилась в ней в тот момент, когда слезливое «мне жаль» защекотало Джой горло. Когда ей пришлось первой оторвать ладонь от стекла.

Она ушла оттуда со стуком наковальни в висках, и картинка плачущей взаперти, всегда до этого забавной девчонки всколыхнула в ней такую волну гнева на все это дерьмо, что Джет вскипела изнутри, от кончиков пальцев до кончиков волос; внутри сделалось горячо, словно все ее тело превратилось в сплошной раскалённый прут.

За воротами их внезапно ждала та самая Аврил, на которую Джой — ничего не могла с этим поделать — злилась тоже. Девчонка с медными волосами стояла на обочине с пожелтевшей травой, и на щеке у нее виделся бежевый пластырь. Джет затормозила рядом с ней и жестом приказала залезать в машину.

Напряжение сковало ей челюсть до видимых желваков под щеками, ходящих туда-сюда. Она ни слова не сказала этой бесхребетной амебе, пока они ехали, прилагая для этого молчания просто немыслимые усилия. Николсон остался толковать с шерифом округа, явившегося туда по делам, а Ридду спасала Джой всю дорогу до Даунтауна — очень мягко разговаривала с Аврил. Джет до побелевших костяшек сжимала руль.

— Тебя же осматривал врач? — спросила адвокатесса тоном сердобольной мамочки на заднем сиденье.

— Да, но он заявил, что эта рана «не сегодняшняя»… Наверное, Сетфорд просто заплатил ему. Да, скорее всего, — нервно обронила девушка.

Они вообще-то уже подъезжали к «БМВ», но после ответа Аврил Джой вывернула руль в сторону больницы, с которой прислали парамедиков вместе с полицией в тот вечер. Она спросила у Аврил только одно — как звали этого ублюдка, и после этого, припарковавшись около сраной «Дигнити Хелс», она почти вытащила Аврил из авто под прискорбно поджатые губы Ридду. Она осталась в машине, проводив бесхребетную девочку сочувствующим взглядом; Аврил безропотно шла следом за Джой, позволяя держать себя за запястье и даже не пытаясь ни о чем спрашивать.

Джет спросила, в каком кабинете принимает этот самый продажный доктор Уитмор и, на ее счастье, ей просто озвучили цифру, проводив безразличным взглядом. Медсестры болтали о каком-то Робине, который сделал кому-то из них предложение, и одна из них бросила ей вслед, что их доктор работает во вторую смену и нужно занять очередь, если они обращаются по страховке. Ну да, разумеется, очередь.

Они повернули за угол к нужной двери. Реальность сосредоточилась на одном, и для Джет не существовавло остального. Аврил бормотала по дороге что-то невнятное, но Джой находилась не в том состоянии, чтобы стараться разобрать едва слышный лепет.

Она залетела в кабинет Уитмора, белый и симпатичный, даже слишком белый для такого говна, как он; жирный мужик с животом, как корыто, в чистеньком халатике спокойно сидел чуть дальше от своего стола, и выдергивал листы из принтера. Она захлопнула за собой дверь и повернула замок. Джой поставила оторопевшую Аврил прямо перед столом и под болезненный вскрик содрала пластырь с ее щеки.

— Позвольте, мисс, что здесь… — непонимающе нахмурился Уитмор.

Джой перебила его, сомкнув пальцы на голых плечах бесхребетной девочки.

— Смотри в это лицо, — прошипела она, — смотри, мать твою, внимательно!

— Я не понимаю…

— Это, по-твоему, свежая рана? — мило улыбнулась она этой свинье в белом халате; гнев густой нефтью заливал ей глаза. — Сколько дней этой рассеченной щеке, дерьма ты кусок?

Круглая рожа Уитмора сначала вытянулась, а затем и вовсе побелела. Да понял он все, ну, конечно, он понял!