Чтение онлайн

— Ро-о-оуз, — сипло протянула Джой, откинув голову на спинку дивана под собой. В доме Роуз приятно пахло чем-то, похожим на корицу. Ее тело, весь день натянутое, как струна, теперь млело в тепле. Алкоголь помог вышибить из ее больной головы все лишнее.

— Что-о-о? — передразнила ее Эр, стоя прямо над ней. Она ласково потрепала ей волосы.

— Я люблю тебя, — сказала Джой. Безмятежная улыбка легла на губы. Она доверчиво прикрыла глаза, позволяя Роуз гладить себя по голове. — В мире так мало людей, которых я люблю, знаешь… Он же напрочь прогнивший, этот грёбаный мир. Такой прогнивший, Эр.

— Да, Джо, — тихо ответила ей Роуз. Она грустно усмехнулась, глядя на сестру, — и правда прогнивший.

Примечание к части *Листомиров

Ну и как вам долгожданная (ну лично для меня) сторона Джет? Не хочу, чтобы вы считали рассказы о ее вине и неприемлемом поведении в отношениях всего лишь сказками, потому что она кажется довольно милой поверхностно и вовсе не ужасной, если судить по ее отношению к Рей и остальным, и по ее беззащитным состояниям во время ПА или угрызений совести. Джой, конечно, не ужасная, но она и не милая девочка, которая чувствует вину без веских на то причин. Серая мораль, девчонки.

Буду рада почитать, что вы об этом думаете)

Примечание к части Приветики))

Просто напоминаю, что авторка любит полный набор "жду продолжения", ПБ и ваши мнения ??

– велкам ;) 22. Маяки

Нас не было, не было —

сколько мне повторять?

Я черным по белому букв выплетаю ряд:

не сходится,

корчится,

кривится вновь строка.

Сейчас бы на Ибицу,

новый встречать закат,

сейчас босиком бы да медленно

по но-жам.

я вышел из комы,

Господи,

как мне жаль.

Они с Роуз разговаривали и допивали «Гленффидич» до часа ночи. Али с детьми укладывались ещё тогда, когда Джой беспардонно явилась к ним в дом без приглашения, так что к концу их посиделок семейство Джет-Норгаард, за исключением, понятно, Роуз, давно уже видело сны.

Да, они с Эр допивали чёртов скотч… Ну как допивали, скорее, допивала его Джой, а Роуз позорно растягивала одну разбавленную стопку на четыре часа. Эта подкаблучница, видите ли, не хотела дышать на Али крепким алкоголем! Ну и плевать. Джой вполне успешно доконала бутылку сама. После часа, когда она уже едва ворочала языком, Роуз отправила ее в просторную спальню с ванной комнатой и фотографиями моделей «БМВ» на темно-зеленых стенах, которую окрестила как «мини-офис»; Джет долго смеялась, потому что точно такие же фотографии действительно висели в ее кабинете. Ей показалось это дико смешным. И милым. Определенно, это было очень мило.

— Выспись хорошенько, ладно? — наставила ее Эр. — Ты устала.

Джой поблагодарила ее, и Роуз, чмокнув сестру в лоб, закрыла за собой дверь.

На широкую кровать падал серебристый лунный свет, проникая сквозь жалюзи, но все равно здесь было темно… Джет, пошатываясь, подошла к тумбочке и включила ночник. Уже лучше. Она стащила с себя пиджак. В глазах двоилось. В голове стоял непроглядный туман. Там же вертелись Лета, Рикки, маленькая Лета, Рей за тем жутким стеклом, работа… Джет была охрененной бездельницей, учитывая, что скоро презентация новой модели, и у всех в офисе сейчас зад делами горит, а она что? Пьет «Гленффидич»? Кому скажи, не поверят же ни за что…

Джой выскользнула из брюк, сбросила белье и шагнула в холодную ванну. Реальность делала все так медленно… Вода из душа лилась по ее покрывшемуся мурашками телу, как сироп. Джет заторможенно моргала, наблюдая за этим. Прошло около пятнадцати минут, но она подумала, что не больше двух; после Джой рухнула в постель и закрыла глаза, представив себя пятилетней девочкой. Тогда все было хорошо, отлично, просто замечательно… Ничто ее не трогало в пять, кроме игрушечных машинок и кукол «Барби».

Она надеялась, что так и уснет, потому что веки будто бы налились свинцом и Джой совсем не могла их открыть, измученный организм требовал сна, но ей никак не удавалось провалиться в него окончательно. Красивая картинка жизни пятилетней девочки, как слоу-мо, сменилась подростковой, юной, взрослой… Все плыло перед ней, разрываясь черными пятнами.

Она слишком пьяна.

В темноте закрытых глаз перед Джет снова объявилась ее вечная иллюзия. Лета стояла прямо перед Джой, и на ней было белое платье… И софиты вокруг. Лета поставила ногу вперёд, обнажив ее, раздвинув разрез на платье. Белоснежные чулки. Фата на ее красивых, курчавых волосах…

Если на секунду забыть, что ее нет, то Лета была очаровательно сексуальной в этом платье и этих чулках, и этой фате; они ведь так и не поженились, и Джой не видела ее в белом платье.

Лета танцевала в темноте, улыбалась ей игривой улыбкой. Пускала чертят блеском в темных глазах, как солнце пускает солнечных зайчиков.

Вязкое возбуждение сделало низ живота тяжёлым, прямо как веки, но Джой просто продолжала лежать с закрытыми глазами, пока сон не утащил ее в нору из «Алисы».

Джет вынырнула из темного полузабытья через четыре часа, когда в окне уже светало. Она проснулась, хватая ртом воздух. Пальцы самовольно цеплялись за простынь, потому что Джой все ещё немного казалось, что она падает, но как только ее зрение смогло сфокусироваться на собственных коленях, она степенно выдохнула, рухнув обратно. В груди яростно колотилось — не сердце, что-то другое, живое, лишнее — и этим стуком почти пробивало грудную клетку.

Джет вздрогнула. Лета сидела на краю ее кровати. Она грустно улыбалась Джет — снова — и гладила Джой по груди. Несуществующие касания впитывались в кожу вместе с огненными вспышками бессилия.

— Сколько можно, — зарычала Джой.

Лета лишь покачала своей призрачной головой.

Джет лежала и пялилась в потолок. Лета ласкала боль в ее груди, разверзая рану снова и снова. Она не успевала заживать.

У Джой ещё оставалось время до будильника; время до того, как она заново сцепит зубы, как дыра в сердце покроется тонким слоем засохшей пленки, как вина чинно ляжет на место на обратной стороне век.