Чтение онлайн

— А вы сами — чувствуете фундамент под собой?

Это уже кольнуло по-настоящему. Джой вдруг растерялась, ища ответ в той же самой больной голове, но на поверхности его почему-то не было. Фундамент. Та самая сталь, что блестела в ее глазах — было ли это ее сутью или всего лишь пылью? И если второе, то что будет, если Джой сдует её?

Что, если под сталью — пустота?

— Вы имеете в виду, — решила уточнить Джет, — уверенность в том, что я смогу справиться, или моё намерение справиться?

— Я имею в виду, Джой, ваше собственное ощущение. Как ваша психотерапевтка, я знаю, что ваша уверенность — не напускное. Я знаю, что вы можете справиться. Но вы должны ответить себе: готовы ли вы признать, что вашу уверенность всё ещё шатает гибель вашей невесты? Ситуация с вашим отцом и сестрой. Все, что вы совершаете, или то, что вы приписываете себе, чтобы подкармливать паразитическое чувство вины. Быть сильной — это ведь не о безупречности. Сила личности заключается в том, чтобы открыто признать свою не-безупречность, даже если вы Джой Джет, и при этом сохранить нерушимость своей уверенности. Ваша суть должна быть фундаментом.

Джой удивлённо моргнула, нахмурив брови. Ее мгновенно прошибло током, и обжигающее тепло очевидности расползлось, проделав дыру в груди. Такое случалось, когда она в детстве не могла долго разгадать загадку, которую задавали в младшей школе на уроке интеллектуальной деятельности. Она перебирала десятки вариантов, сидела, корча гримасы; загадка казалась непосильно тяжёлой, чересчур хитромудрой все долгие десять минут, а потом учительница озвучивала ответ, и Джой громко тянула мученический стон, чувствуя себя сокрушенной.

Есть точка, говорила учительница, а есть круг — и иногда ты просто ходишь по кругу, забывая о точке.

Джой покачала головой.

— Я должна подумать об этом.

— Верно, в этом и смысл, — ответила Мелисса, судя по тону, жутко довольная собой. Джет усмехнулась уголком губ. В чём-то они таки были похожи. — До встречи на сеансе. Кстати, прошло всего шестнадцать минут… Вы достаточно быстро справились.

Хотелось бы, конечно, быстрее.

Джой поправила макияж, как умела, заново оценила костюм и прическу. На этот раз все пройдет хорошо, она сейчас пойдет на чёртову сцену, закончит чёртову речь; обменяется вежливо-агрессивными фразами с акционерами, примет их пустые поздравления, сделает вид, что сто роз — это именно то, что ей всю жизнь было нужно; ответит на вопросы гостей, как полагалось по устоявшейся традиции, поворкует с полезными людьми, а после выдохнет, выпьет «Моет Шандон» и свободно подышит «Джи Сэмом» где-нибудь в уголке на открытой веранде (если удастся). Нужно будет ещё найти Рей, Рикки и Роуз. Джой вдруг улыбнулась: надо же, целых три важных «Р».

Она ощутила необычайный прилив сил. Мурашки побежали по открытым плечам. Повторные шаги на сцену совершать было легче, чем первые. Воодушевление залило лёгкие вместе с кислородом, казалось, в зале запахло травами и мятой, о которых — странно — можно было говорить во время приступов, чей вкус удавалось переминать во рту лишь фантазией.

После таблеток Джет обычно ощущала себя ничтожеством.

Их отсутствие возвращало, может, веру в себя? Фундамент, о котором говорила Мелисса, или хотя бы маленькую его часть… Если ещё не поздно.

Ещё ведь не поздно? Все же Джой оставалась в живых. Оставалась на сцене в чертовых туфлях «Шанель», и хоть от них кровили ноги, она даже не думала разуваться.

— …Ну что же, это мог бы быть эффективный прогрев к продажам, потому что когда, как не сейчас, стоит сказать: любая техника подводит, но «БМВ» это не касается? — лукаво прищурилась Джет, глядя вглубь внимающей ей толпы.

Гости засмеялись, рассыпавшись в щедрых аплодисментах.

* * *

Рейна с восхищением исследовала громадное пространство Файр-тауэра. Она никогда раньше не видела, чтобы такое большое помещение не прерывалось какими-то дополнительными стенами, если это не концертный зал. Казалось, что от входа до низкой сцены протянута райская дорожка из бесконечности: из черного, невероятного мрамора на полу, гранитных выступов на стенах, словно они правда в какой-нибудь пещере среди сплошных чудес света. Где-то вот-вот должен был зазвенеть источник святой воды, стеной ринуться водопад, солнце — проникнуть ломаными лучами под ноги; восторга прибавляла ещё и память о том, что всего этого никак не могло случиться.

Они на сто десятом этаже. Сама близость к небу делала это место волшебным.

Рей очень нравилось. Особенно сильно — живая музыка, атмосферные песни, немножко готические, меланхоличные, под стать царствующему интерьеру, и ещё сильнее — Джой. Такая потрясающая, с чарующей улыбкой, своим этим юмором, заражающей любовью к «БМВ»; Рей думала, что в нее просто невозможно было не влюбиться. Бывают такие люди. Смотришь, слушаешь, замираешь.

Понимаешь, что пропала совсем.

Рей улыбнулась собственным влюбленным мыслям. Она чуть повертела бокал с шампанским в руке, живописно отблескивающий в равномерном, умиротворяющем полумраке. Красиво. Здесь каждый дюйм можно было назвать красивым. Приятное чувство цветения теплилось внутри, когда Рей вспоминала, что она тоже, по сути, часть всего этого. Только сегодня, не постоянно; но счастье в моменте и совершенно не претендует на долговечность, так что плевать.

— Billig Gut ist nie gut, — пронизанный иглами голос какой-то женщины заставил Рей обернуться.

— Простите? — нахмурилась она, надеясь, что ее тон прозвучал достаточно доброжелательно, чтобы не трактовать это как: «Я не понимаю твой ебучий немецкий!»

Рыжая женщина напротив чертовски напоминала лисицу на задних лапах. Высокая и при этом почти дистрофично худая, в прямом шелковом платье, синем, точно как ее прищуренные глаза. У лисицы имелся пушистый хвост, а у женщины вместо него — объемная грива пламенных волос, обрамляющая костлявое лицо. Рей она показалась неприятной почти сразу.