Чтение онлайн

Ведьма какая-то, не иначе.

— В Германии есть такая поговорка. Немцы — разумны и практичны, — скользя по Рейне оценивающим взглядом, изъяснилась рыжая. — Смотрят они на что-то отвратительное, дешёвое где-нибудь на распродаже, допустим, и, может, оно их и привлекает чем-то, чего другим не понять, но они ни за что не купят это… Они понимают, что лучше взять новое. Дороже, но качественнее. Дешёвый товар не бывает хорошим. Billig Gut ist nie gut. Дословно.

Рейне тут же захотелось спросить, все ли в порядке у нее с головой, но Рей лишь удивленно вскинула брови. Быть может, эта женщина какая-нибудь художница, творческий человек… У них же свои причуды? А если они ещё и богатые, то все становилось на место окончательно: да, у рыжей действительно не все дома.

И все же — каким боком здесь немцы и распродажи?

— О чем вы говорите? — спросила Рей. — Может, вы меня перепутали с кем-то, я…

— Рейна, — фыркнула рыжая. — Я не перепутала. Таких, как ты, здесь больше нет. Джой практикует моногамию. И, видимо, — она снова прошлась по ней колким взглядом и брезгливо скривила красные губы, — изучает строение дирижаблей. Ты ее, надеюсь, не слишком придавливаешь в постели?

Все слова Рей провалились обратно в горло. Она смотрела на нее в абсолютнейшем шоке и до нее в очередной раз доходило, что первое впечатление обычно самое правильное.

— А ты, надеюсь, пойдешь нахер сразу после приема? — огрызнулась Рейна. — Твое чувство такта покажет тебе дорогу.

— И что она только находит в вас? — покачала головой рыжая, казалось, поражённая до глубины души. — Сначала Лета, теперь вот ты. Не понимаю. Тупые маленькие нищенки так хорошо отлизывают? Как ты себя оцениваешь по шкале от единицы и до пяти?

Рейна вспыхнула. Грудную клетку в мгновение заполонил такой гнев, что она буквально заставила себя остаться стоять на месте. Это красивое место, наводненное свидетелями, не годилось для кровавых убийств.

— Неразделённая любовь к Джой, да? — с напускным сочувствием ответила Рей. — Как же это так? Какая-то тупая маленькая нищенка заняла твое место.

— У Джой дурной вкус на женщин, это не новость, — отмахнулась Аксель. — Не зазнавайся. Ты временное явление. Если бы Джой относилась к тебе хотя бы приблизительно также, как она относилась к Лете, давно бы представила тебя всем. Так что очевидно: дело исключительно в том, что ты хорошо отлизываешь. А может, что-то другое. Я не знаю, что именно, но я знаю Джой. Ты пустое место здесь. Пустое. Надеюсь, ты в курсе, где лежит ее «Глок»?

Рейна ничего не ответила. Она подошла ближе, улыбнулась ей и щедро плеснула игристым прямо суке на платье. Огромное мокрое пятно стремительно расползлось по тонкой ткани, и рыжая задохнулась от возмущения. Рот у нее оказался таким большим, что туда без проблем пролез бы ещё целый бокал, но… Нахрен. Рейна просто ушла ближе к сцене.

К черту всех ее бывших. Джой не говорила ей о любви, да, может, и не представляла ее всем подряд, но разве по этому судят? Любовь бывает разной, все любят по-разному, уж Рейна могла это понять. Джет бы не просила ее остаться, она не открыла бы ей дверь тогда, когда они вместе ездили к океану, она бы не обнимала ее так… Не просила бы познакомиться с ее бабушкой, ну хотя бы это, а? Горечь зашевелилась под её языком. Испорченное настроение на вкус как горчичный порошок.

Больше это место не казалось красивым. Рейна поникла, впервые за вечер ощутив себя белой вороной среди этих людей. Что, если они все думают так же, как эта рыжая? Рейне не заглянуть им в головы, а им — в ее душу.

Она должна была оправдываться за то, что она здесь?

Рей безумно захотелось просто уйти. Но Джой по-прежнему была на сцене, и если бы она была тут… Вернее, когда она будет рядом, она непременно скажет Рей что-то хорошее. Тогда, ждала она, точно станет получше.

Она поставила пустой бокал на поднос к подскочившему официанту и посмотрела на боковой подиум. Белые софиты освещали играющих на фоне ребят «НьюБлэк». Они были такими близкими и понятными; Рейна бывала на их концертах раза три и каждый раз находила в их песнях что-нибудь родное для себя. Спокойный, чуть хрипловатый голос парня в черной толстовке плыл по залу лёгкой меланхолией. Сосредоточиться на них было самым правильным решением, чтобы не утонуть в колючем ощущении одиночества, вдруг захватившим все её существо. Солист в красной бандане пел об уютном доме, нирване и безусловной любви. Такие песни здорово петь где-нибудь у костра, теплой осенью, после того, как укутаешься в клетчатый плед и поставишь варить какао.

Рейна так и простояла до конца этой песни, внимая теплу внешнему, стараясь согреться теплом внутренним; снова почувствовать себя важным паззлом этой потрясающе красивой истории. Зря, что ли, ее так нарядили сегодня? Черный корсет вечернего платья, в котором было сложно дышать, высокий хвост, диадема на макушке, стоящая больше, чем вся Рейна с органами по отдельности — да она же невероятная сегодня, и ей не пристало такой грустить.

Скоро группа затихла, гитара перешла в тихий фон. Голос Кэтрин Вуттен привлек внимание неспешно гуляющих между столами гостей. Она объявила, что официальная часть презентации закончена, опять расхвалила уже открыто стоящий автомобиль, который успели оценить, кажется, все, как одну конфету на сто шестьдесят человек: сфотографировать, потрогать, посидеть в салоне, даже, кажется, одна какая-то совсем юная девочка в радужном комбинезоне сделала фото, где облизывает серебристую дверь… Рейна подумала, наблюдая за ней, что это явно родственница пришибленной айтишницы Эмили, с которой Джой тоже, наверно, спала.

— …время отдавать дань традициям — задавать вопросы, — оповестила Вуттен, и по залу прокатились аплодисменты. — Наша мисс Джет не слишком открыта для публики, так что это уникальная возможность заглянуть за темную завесу под вспышками телекамер. Напомню: лимит — одиннадцать вопросов на любую тему, возможность задать их была выкуплена конкретными людьми на онлайн-аукционе. Все вырученные средства были переведены в благотворительный фонд имени…

Рейна с интересом склонила голову. Джой, словно точно знала, где она стоит, посмотрела со сцены вниз. Усмехнулась ей уголком губ и подмигнула, и сердце Рей пропустило сбитый удар. Она широко улыбнулась в ответ.

На удивление, вопросы Джой задавали крайне разумные и больше имеющие отношение к работе, чем к личной жизни. Джой рассказывала потрясающие, полные истории, разбавляя их неформальными шутками и искренними улыбками: о том, как пришла к определенным цифрам, находясь во главе корпорации, почему при ее отце эти же цифры были ниже, сложно ли управлять таким количеством людей, что означает для нее быть одновременно и гендиректоркой, и главной акционеркой, и почему концерн для нее больше, чем деньги. Рейна слушала ее, как завороженная, забыв обо всем остальном. Когда, в перерыве между вопросами, Рей обернулась, то поняла, что не одна такая: гости все как один глядели на Джой. Наверное, это сложно — говорить вот так, когда за тобой наблюдает столько людей, но Джой выглядела расслабленной. Какая-нибудь шоувумен в прошлой жизни. Ее низкий голос, повелительный и ровный, можно было слушать дольше, чем вечность. Джой Джет в костюме на обложке «Элли» полностью соответствовала Джой Джет на сцене сейчас.