Чтение онлайн

— Нет, — невозмутимо ответила Джой. — Ты, полагаю, тоже не собираешься извиняться за свою истерику, но я не спрашиваю тебя об этом, потому что мне совершенно всё равно.

— Тебя что, совсем совесть не мучает?

— Мучает, — слегка озадаченная неуместной игривостью бывшей подруги, сказала Джет. — Но не из-за тебя.

Джой уже направлялась к арке — выйти в чёртов коридор и позвонить, наконец, но повернулась обратно, когда Аксель окликнула ее. Джет устало вздохнула: по правде, единственное, чего ей сейчас хотелось, это просто закончить этот вечер и вернуться домой вместе с Рей. В лофт, не в гостиницу даже; там теперь было не так уж и страшно… Без феназепама и одиночества.

А с Аксель просто не хотелось вражды. Нейтральная нота, спокойное «и они разошлись в разные стороны» — лучшее, что можно было предпринять в их случае. Ломать ей ноги не вариант ведь?

— Я виновата перед тобой, — заявила Аксель и подошла ближе, чем фиксированное расстояние вытянутой руки. Синие глаза с блестящими стрелками, как у раскаивающейся кошки, округлились, и это, возможно, было из отчаяния — наплыва чувств, который выигрывал даже у ее кичливой заносчивости. — Мне ужасно жаль, Джо… Честно. Я чувствую себя такой потерянной, когда не могу позвонить тебе, как раньше, или просто заехать в твой офис, выпить кофе, поговорить обо всем, обсудить… да что угодно. У меня больше нет таких подруг, как ты, нет, понимаешь? Я не должна была уезжать тогда. Прости. Прошу тебя. Я уже не знаю, как ещё к тебе подступиться.

Джой молчала. Она ждала, что внутри что-то дрогнет. Что если чуть подождать, лёд растечется, как растекается под весенним солнцем где-нибудь в северных городах; но, вопреки этому ожиданию и умоляющим глазам перед ней, Джой не почувствовала совсем ничего. Ее город, вероятно, оказался чересчур северным — и там лёд не таял для чужих, для тех, кто больше не вхож в ее дом, никогда.

— Никак, — пожала плечами Джет. — Я не возвращаю тех, кто бросает меня. Я не хочу больше видеть тебя в своей жизни. Это мой окончательный ответ.

Хрусталь в руке Аксель лопнул с отвратительным хрустом. Осколки звонко стукнулись об пол, и шампанское разлилось вслед за ними. Аксель перекосило.

— А кого ты хочешь видеть в своей жизни, а? — гневно зарычала она. Голос у нее дрожал, как будто ее заперли в холодильнике. — Эту нищую малолетку с огромной жопой, которую ты даже представить своей стыдишься?

— Ты что-то сказала Рейне?

— А тут даже и говорить было необязательно, — истерически расхохоталась она, стряхнув осколки с чудом уцелевшей руки. — Это же очевидно! Ты хоть раз к ней подошла сегодня? Правильно, я бы тоже не подошла. Одна маленькая девочка на том свете, но таких же много, да, Джо?

— Я ничего не потеряла, когда ты свалила в свою Германию, — прошипела Джой, сильно сжав запястье Аксель. Она болезненно скривилась. Упс, наверное, больно! — Лучше сдохнуть в канаве, чем дружить с такой, как ты, так что спасибо тебе большое, что избавила меня от своего общества. Мусор сам себя вынес.

Джой рывком отпустила ее и, ощущая, как яростно клокочет в висках, стремительно направилась к выходу, зацепив по пути Рикки.

Вечер в Файр-тауэре можно было считать оконченным. И, видимо, Рей тоже это как-то почувствовала на расстоянии, потому что она шла им прямо навстречу. Джой ведь даже не сказала ей, какая она сегодня красивая… Но на Рейне лица не было. Она смотрела себе под ноги, раздавленная и мрачная.

Джой раздраженно цокнула языком. Надо было все-таки сломать Аксель ноги.

* * *

Знакомство Рикки и Рей прошло совсем не так, как Джой себе представляла. Ее планы споткнулись о вымученную улыбку Рей и неловкость Рикки. Джет прекрасно понимала, что откровенности от Рейны при Рикки она не дождется, поэтому в успокаивающем жесте сжала ее руку в своей — мимолетно и тоже как-то разорванно, потому что эта неловкость передалась и ей: при сестре Леты целовать и вообще как-то показывать свои чувства к другой девушке казалось ей не совсем правильным.

Джет усадила Рикки с Лети и няней в машину к своему водителю, коротко переговариваясь о ерунде. Рей без какого-либо энтузиазма ждала у черного входа Файр-Тауэра, кутаясь в вязаный кардиган и на подольше растягивая свои ароматизированные «Мальборо» с запахом жженой карамели. Была половина десятого, начинал накрапывать мелкий дождь, и Лос-Анджелес окончательно утонул в промозглой, украшенной яркими фонарями ночи. Джой помахала Рикки, наблюдая, как белый «БМВ» выезжает за пределы парковки, а после — сливается с бесконечным потоком других машин.

Она постояла так еще несколько секунд, гадая, что должна будет сказать Рей о том, что не представила ее, и мысленно снова чертыхаясь на Аксель, которая влезла, как настоящая гадюка, куда не следовало, и выпустила свой яд слишком умело; это было понятно без слов, без знания, что именно она могла сказать Рейне — Рейна была сама не своя. У Джой, казалось, душа пошла немного по швам, когда она обнаружила Рей настолько расстроенной; история жизнерадостной светлой девочки, которая растеряла свой шарм среди грязных людей была уже до боли знакома Джет, и она чувствовала себя готовой на любые откровения, себя всю наизнанку вывернуть, весь город взорвать к чертям — но не повторить то, что уже случилось.

Странно было метаться на этом перепутье уязвимости и решительности — это ж ведь опять оксюморон, и из них, видимо, теперь будет состоять вся ее дальнейшая жизнь. Что победит, да?

Джой поежилась, обнимая себя за плечи, позволив себе побыть уязвимой еще немножко. На ее лице играли блики неоновых вывесок, и их сбивал свет фар проезжающих мимо автомобилей. Мелкий дождь медленно портил укладку. Этот момент растянулся на целую вечность, хотя длился всего минуту: ветер в лицо, усталая улыбка, неизбежность и предвкушение будущего, щемящее где-то глубоко прошлое.

Время соединялось и разъединялось; наконец-то, имело начало и конец, и, может быть, даже смысл. Он покалывал в ущербном четырехкамерном, как песчинки острого перца.

Собственные слова отголоском звучали в сознании: кажется, говорила Джой Рикки, я все поняла теперь…

И ее смысл, вероятно, убрать из настоящего то самое ненавистное слишком поздно, которое не сумела (и не заметила, что надо, и не захотела, и не смогла) вытащить из своей Леты, но которое все еще могла вытащить из себя. Злая ирония.