Чтение онлайн

– Ты расшибешься когда-нибудь, если будешь носиться, как угорелая.

– Что же мне, миленький делать, коль я совсем схожу с ума от света, тепла, воздуха, простора? Знаешь, я начинаю подумывать, не поступить ли мне в летную школу. Летать, надо думать, еще приятнее!

– Час от часу не легче!
– послышался сзади голос Борейко.
– Мало вам мотоцикла, так вы и впрямь хотите лететь на шабаш на Лысую гору. Сидели бы вы, Варенька, себе в Питере, не знали бы заботы. Что вам делать на передовой?

– Чинить после драки таких забияк, как вы, - не осталась в долгу Звонарева.
– Подберите, пожалуйста, мою косынку, - обернулась она к Павленко.
– Я у вас осмотрю солдат. Вы ведь не возражаете?
– обратилась она снова к капитану.

– Смотрите, коль вам это доставляет удовольствие.

Когда солдаты были выстроены, Звонарева начала осмотр и сразу же наткнулась на вшивых и чесоточных.

– Полюбуйтесь на ваших грязнуль, Борис Дмитриевич! Немедленно устройте им баню, прикажите сменить белье. Через день я снова побываю у вас, - объявила она, окончив осмотр.

Капитан был явно смущен и заверил ее, что немедленно все будет исправлено. Подхватив затем под руку мужа, Звонарева велела ему вести себя на кухню. И здесь она сделала несколько замечаний относительно грязи и мусора.

– вели, Сережа, немедленно убрать все это.
– И, кивнув на прощание Борейко, пошла обратно.

Вскоре она встретила Павленко, который почтительно подал ей косынку.

– Вы, кажется, приударяете за Ирой?
– неожиданно спросила она прапорщика.

– Не совсем... Мы, конечно, друзья...
– запинался от смущения Павленко.

– ...Но я никаких серьезных намерений не имею, да?
– закончила Звонарева.
– Так и запишем и сообщим Ире. Головы девушкам кружить вы все мастера!

– Вы меня не так поняли. Я готов... Но надо, конечно, подождать конца войны. Вы только, пожалуйста, ничего не говорите Ирочке.

– Испугались, трусишка! А еще геройствовать в бою собираетесь. Так и быть - помолчу!
– смилостивилась Варя.

Подходя к палатке Кремнева, они встретили сильно загорелого молодого артиллерийского капитана Бояровского, прихрамывающего на левую ногу. Он предупредительно пропустил вперед Варю и пожал руку вытянувшемуся перед ним прапорщику.

– Кто эта интересная дама?
– тихо спросил Бояровский.

Прапорщик объяснил и предупредил:

– Не любит ухаживаний.

– Никогда не поверю, чтобы существовали такие женщины, - ответил капитан и вошел в палатку.

– Здравствуй, Александр Васильевич. Моя батарея стала несколько правее и сзади твоей, - сообщил он Кремневу.
– Бояровский, - представился он затем Варе.

– Где расположена ваша батарея? Я завтра же произведу у вас медицинский осмотр, - объявила оторопевшему капитану Звонарева.

– У нас имеются в бригаде два врача, которые и следят за санитарным состоянием батареи, - возразил было Бояровский.

– Мне некогда их разыскивать, а с утра мы уже развернем перевязочный пункт, и я должна знать, нет ли у вас инфекционных заболеваний.

– Попал, брат, в медицинский переплет. Рекомендую сдаваться без сопротивления, - улыбнулся Кремнев.

– Я всегда рад видеть вас, мадам, у себя, - поспешил расшаркаться Бояровский.

– Я не мадам, а врач, и посещу вас не как гостья, а по делу. Прошу вас к семи часам построить людей.
– и Звонарева вышла из палатки.

Вскоре подошли командиры мортирной и тяжелой батарей. Уже по дороге к Кремневу Варя успела и повидать их и договориться с ними об осмотре солдат. Оба командира были в восторге от ее решительности и энергии.

– Таких бы врачей нам побольше. Чистоты и порядка сразу бы прибавилось.

Через четверть часа к кремневской палатке подошел Борейко вместе со Звонаревым и Зуевым.

– Теперь все в сборе, не хватает только командира Кузнецкого полка, за которым стоят все наши батареи. Я думаю, мы должны с ним сообща обсудить все вопросы, связанные с предстоящими боями, - предложил Борейко.

Это предложение встретило всеобщее одобрение. За полковником отправили Павленко и в ожидании его занялись чаепитием. В центре всех разговоров было предстоящее наступление и участие в нем двенадцатидюймовой батареи Борейко. Таких орудий еще никто из присутствующих не видел, и офицеры просили после совещания подробно ознакомить их с материальной частью и техническим оборудованием батареи, на что Борейко охотно согласился.

С приходом полковника Хоменко должно было начаться совещание. Но едва полковник подошел, Борейко оглушительно рявкнул: "Смирно, господа офицеры!" - и подошел было, чтобы отдать строевой рапорт. Вдруг Хоменко радостно бросился обнимать капитана:

– Борису Дмитриевичу! Вы ли это? Опять нас с вами свела судьба! Помните Восточную Пруссию в августе четырнадцатого года, под Бишоуфсбугом это было. И теперь увиделись вновь, чему я несказанно рад.

– В первый раз вы, Михаил Игнатьевич, были капитаном и командывали ротой, а сейчас вы уже полковник, командир полка. Если, бог даст, встретимся еще через год, вы наверняка будете генералом и командиром дивизии, - весело ответил Борейко.

– Хай ему грец, генеральству! Не люблю я этих чинов, - насупился Хоменко.
– Одного уважаю - нашего командуещего, генерала Брусилова. И потому верю, что это наступление будет удачным. Не зря прольеться кровь.

– За это я вас так и уважаю, дорогой Михаил Игнатьевич, - потряс руку полковника Борейко.

– Ну, давайте заседать, хотя я страшно не люблю эти занятия, пригласил Хоменко офицеров в палатку.

Борейко, как старший, коротко сообщил о расположении артиллерии на участке 408-го полка, наметил задания для каждой тяжелой и легкой батареи и попросил полковника высказаться по этому поводу.

Хоменко, поглаживая свои длинные запорожские усы, неторопливо изложил, как и в чем должна помочь артиллерия его полку в предстоящем наступлении. После небольшого обмена мнениями все было окончательно выяснено.

– Легкие батареи пробивают по два прохода в проволокес в местах, указанных полковником Хоменко. Гаубичная и тяжелая батареи громят первую и вторую линии окопов и легкие батареи противника. Я из своих двеннадцатидюймовок разбиваю наиболее прочные опорные пункты, уничтожаю тяжелые батареи немцев, - резюмировал Борейко.
– Эх, нам бы сюда еще хотя бы парочку дальнобойных пушек Виккерса или шнейдеровских шестидюймовок для обстрела по дальним тылам противника! Тогда ни один немец не ушел бы отсюда.