Чтение онлайн

Его параграф 15-й, в частности, зафиксировал: «Российско-финляндской государственной границей отныне будет линия, которая идет от Корвинтунтури, находящемся на теперешней российско-финляндской границе, по прямой линии к истокам реки Печенги, оттуда — по восточному водоразделу реки Печенги, через Мотовский залив и Рыбачий Нос (полуостров Рыбачий. — Прим. авт.), по прямой линии выходит на берег Ледовитого океана у Зубого»53. Тем самым Финляндия приобретала ранее отсутствовавший у нее выход к Баренцеву морю, получая стратегически важный район Печенги, и становилась буфером между Россией и Норвегией.

Добровольная отдача западного Мурмана сразу же вызвала резкие протесты в Архангельской губернии. Единственная внеполитическая организация края, Общество изучения Русского Севера, поспешила опубликовать воззвание «К населению Русского Севера»: «Среди тяжелых испытаний, переживаемых нашей родиной, новый удар готовится нашему Северу, населению соседних с ним губерний и вместе с ними остальной России. В силу договора Народных комиссаров с Финляндией лучшая часть нашего Мурмана, примерно 40 тысяч квадратных верст, где сосредоточены все экономические интересы и промышленная жизнь прилегающей местности, дарится Финляндии…

Мы должны потерять и исконно русские места и земли, начиная с Паз-реки — Печенгский монастырь, эту трудовую крестьянскую общину, представляющую образец благоустроенного хозяйства на Севере, Печенгский и Мотовский заливы, Рыбачий полуостров с гаванями и морскими ловлями, единственные на океане по природным богатствам Айновы острова, покрытые зеленеющей травой, дающие богатые урожаи сена, и многое другое…

Грозящая Северу и России утрата нанесла бы неисправимый удар нашей рыбной промышленности, сокращая рыболовный район, лишая промышленность получения наживки и подрывая навсегда дальнейшее экономическое развитие всего Севера. И все это особенно недопустимо теперь, когда наконец после невероятного напряжения всех сил русского народа рельсовый путь связал наш Север с нашими центрами и открылась долго не существовавшая основа для планомерной и целесообразной колонизации края»54.

Более коротким, но вместе с тем и более резким оказалось заявление Архангельского губернского торгово-промышленного союза, направленного в адрес СНК РСФСР.

«Союз, — гласило оно, — обсудив в общем собрании 9 апреля сего года параграф 15-й договора Народных комиссаров о передаче Западного Мурмана Финляндии, нашел, что передача Западного Мурмана с Мурманским портом (так в тексте! — Прим. авт.) Финляндии явится непоправимой ошибкой со стороны Советской власти.

Фактическим хозяином на Мурмане будет Германия, которая устроит там базу и лишит весь Северный край богатых рыбных промыслов и возможной эксплуатации других богатств Мурмана, лишив Россию единственного оставшегося порта для торговых сношений с Англией, Францией и Америкой, и приостановит развитие торгово-промышленной деятельности всего Северного края.

Такой ошибочный шаг Советской власти не способствует интересам демократии, нарушает принцип независимого развития России и наций, населяющих ее области, и послужит к еще большему усилению Германии, которая явится первенствующим государством в Европе и окончательно подчинит Россию своему влиянию как в экономическом, так и в политическом, и военном отношении»55.

Но в те самые дни, когда готовились эти протесты, все уже решительно изменилось.

По просьбе старого финского правительства П. Свинхувуда, 5 марта на полуострове Ханко [12] , в Або (Турку) и неподалеку от Гельсингфорса (Хельсинки) высадилась пятнадцатитысячная германская «Балтийская дивизия». Совместно с шюцкором — финскими добровольческими «отрядами обороны», которыми командовал генерал К. Маннергейм, ей удалось сломить сопротивление финской Красной гвардии и вынудить ее отступить в Россию — в Петроград, Карелию и даже на Мурман.

15 мая власти Финляндии разорвали дипломатические отношения с РСФСР, однако отнюдь не отказались от намерения получить выход к Ледовитому океану. Откровенно пренебрегли тем, что договор от 1 марта, подписанный, с точки зрения правительства П. Свинхувуда, мятежниками, не имел никакой юридической силы. Шюцкоровцы устремились на Север, к Печенге, чтобы закрепиться там. Вскоре приблизились к Кандалакше и Кольскому полуострову. Но там были готовы отразить нападение врага.

Еще во время переговоров в Бресте Лондон начал опасаться проникновения немецких войск на Мурман. Явно опасался захвата находившихся в Мурмане (бывшем Романове) 12 тысяч тонн военных грузов — металла, автомобилей, тракторов, обмундирования, а также кораблей флотилии Ледовитого океана. Кроме того, не желал и подвергать опасности жизни примерно семисот граждан Франции и Бельгии, оказавшихся на полуострове56.

Чтобы предотвратить угрозу возможного нападения, контр-адмирал В. Кемп, представлявший в Александровске британские военно-морские силы, вступил в переговоры об организации совместной обороны с Мурманским советом. Его члены поспешили запросить 1 марта СНК, могут ли они в случае немецко-финского наступления принять «помощь живой и материальной силой от дружественных нам держав». В тот же день получили от наркома по иностранным делам Л.Д. Троцкого ответ: «Вы обязаны принять всякое содействие союзных миссий и противопоставить все препятствия против хищников… Мы сделали все для мира. Разбойники нападают. Мы обязаны спасать страну и революцию»57.

Получив согласие центральной власти, председатель Мурманского совета А.М. Юрьев (Алексеев) на следующий же день заключил с представителями Великобритании и Франции соглашение. Оно предусматривало, «ввиду угрозы нападения со стороны немцев и финнов», объявление края на осадном положении, формирование Красной армии и создание Мурманского военного совета. Его члены, первый помощник командира крейсера «Аскольд» лейтенант В.А. Брике, начальник французской военной миссии капитан де Лагатинери и командир морской пехоты крейсера «Глории» майор Фоссет, не должны были вмешиваться в дела внутреннего управления и заниматься исключительно военными вопросами58.

5 марта И.В. Сталин как нарком по делам национальностей вызвал к прямому проводу председателя Мурманского совета, чтобы уточнить детали соглашения:

«Сталин: Отвечайте сперва на два вопроса. Потом дадим ответ. Вопрос первый: договор, заключенный вами с англо-французами, представляет из себя письменный договор с соблюдением формальностей или устный?

Алексеев: Это словесное соглашение, запротоколированное дословно.

Сталин: Вопрос второй: какими силами ваш Совдеп располагает без Англии и Франции?

Алексеев: Имеем сто человек и дорожную охрану, которая формируется, а также могут быть мобилизованы до двухсот моряков военного флота, обслуживающего суда Мурманской флотилии.

Сталин: Еще вопрос: продовольствие дано англичанами даром или в обмен?

Алексеев: В счет кредита из Главного управления заграничных заказов, так же, как и уголь.

Сталин: Еще ответьте на один вопрос. Англичане никогда не помогают зря, как и французы. Скажите, какое обязательство пришлось взять Совдепу за военную помощь со стороны англичан и французов?

Алексеев: Помощь оказывалась и оказывается Мурману и Мурманскому пути (железной дороге. — Прим. авт.) потому, что им так же, как и России, необходимо сохранить и развивать этот край и путь, ибо в настоящее время это единственный путь сообщения России с Англией, Францией, Америкой. Сохраняя Мурман, они делают это не ради краевых интересов, но ради своих интересов в России. Никаких обязательств поэтому от нас не требуется и не требовалось. Вот текст словесного соглашения…