Чтение онлайн

Я — враг всех империалистов, но при сложившейся у нас политической конъюнктуре, когда наглости германских империалистов нет конца, когда германский кулак простирается на Мурман, у нас только два выбора — или лавировать с этим наглым кулаком, или лавировать с корректными английскими империалистами»69.

Чичерин избрал первый путь. Поспешил успокоить и обнадежить северян. Телеграфировал 6 июня С.К. Попову в Архангельск, послав копию в Мурманск, Юрьеву: «Германское правительство заявило, что нет сомнения в свободе русского торгового мореплавания в случае ухода англичан и их союзников с мурманского побережья и прилегающего моря. Есть известия, что можно опасаться английской экспедиции на Мурман и Архангельск. Ввиду постановлений Брестского договора военные суда англичан и их союзников не должны появляться у наших северных берегов. Десант вооруженных сил противоречит нейтралитету России. Настаиваем самым категорическим образом на соблюдении Мурманским (Архангельским) советом требований, вытекающих из нейтралитета России. Содействие и благожелательное отношение к нарушающим нейтралитет иностранцам было бы преступлением и срывом Брестского мира»70.

Почему-то Г.В. Чичерин не расценил как нарушение того же Брестского мира и нейтралитета России потопление немецкими подводными лодками торговых судов, шедших под российским флагом. И, твердо следуя избранному Совнаркомом и им самим курсом, 28 июня вручил британскому дипломатическому представителю в Москве Б. Локкарту ноту, выражавшую пока обычный, чисто формальный протест: «Народный комиссариат по иностранным делам самым решительным образом настаивает на необходимости того, чтобы в Мурманске, городе нейтральной России, не находились вооруженные силы Великобритании или какой-либо другой иностранной державы»71.

В Кремле не желали осознать, что сами подталкивают Лондон к ответным действиям. Всего две недели спустя Чичерину пришлось признать печальные результаты того, от чего его предостерегали еще в мае и руководители Архангельского губисполкома, и Е.А. Беренс.

«Несмотря на неоднократные заверения великобританского правительства, — отмечала новая нота от 13 июля, — что высадка английских войск на мурманском побережье якобы не является враждебным актом против Российской советской республики, великобританское правительство не только не исполнило нашего элементарного требования об уводе войск с советской территории, но вместе с французскими и сербскими вспомогательными силами его отряды продвинулись дальше к югу внутрь страны… При таких действиях английских войск речь может идти только о захвате территории Российской советской республики. Никаким другим мотивом Народный комиссариат по иностранным делам не может объяснить продвижение английских войск к востоку. Народный комиссариат по иностранным делам заявляет самый решительный протест против этого ничем не оправдываемого насилия по отношению к Советской России»72.

Как истинный дипломат, Г.В. Чичерин кривил душой. Не мог он не знать об истинных мотивах происходившего на Русском Севере. О том, что Мировая война все еще продолжается. Что Финляндия в тесном боевом союзе с Германией стремится предельно раздвинуть свои границы. Захватить не только район Печенги, но и Карелию — вплоть до Белого моря, безосновательно объявив их «утраченными в прошлом историческими землями». Что финская армия во главе с бывшим царским генерал-лейтенантом, в недавнем прошлом командиром русской кавалерийской дивизии, шведом по крови К. Маннергеймом уже подошла к Ухте, Олонцу, Петрозаводску. Что для защиты от финско-немецких войск стратегической Мурманской железной дороги и выступили к югу британские части.

Даже год спустя именно такой мотив действий Лондона сохранял свою силу. Экспансионистские устремления Хельсинки подтвердила информация, направленная Чичерину представителем Наркоминдела в Архангельской губернии Шкловским: «Сообщаю вам содержание шифрованной телеграммы Миллера (командующего белогвардейскими силами на Севере. — Прим. авт.) Колчаку от 22 июля 1919 года. В половине июля Миллер командировал в Финляндию генерала Марушевского, участвовавшего в переговорах, приведших к принципиальному соглашению между Маннергеймом и Юденичем, по которому Маннергейм предлагает в десятидневный срок мобилизовать 7 дивизий численностью до 100 тысяч для захвата Петрограда. В качестве компенсации за оказанную помощь Маннергейм получит полное признание независимости Финляндии, уступку порта в Печенгской губе с необходимой полосой для постройки железной дороги, рассмотрение впоследствии особой конференцией вопросов самоопределения некоторых карельских волостей. Миллер советует Колчаку принять эти условия»73.

Был у Великобритании и еще один, достаточно веский для нее довод в пользу начала интервенции. Более чем призрачный нейтралитет Советской России, скорее напоминавший тесный экономический союз. Скопившиеся в Архангельске военные грузы — оружие, боеприпасы постепенно вывозились местными властями в центральные районы страны. И Лондон не был уверен, что они не попадают к немцам.

Вторжение началось с подписания 6 июля 1918 года соглашения между представителями Великобритании, США и Франции с Мурманским крайсоветом о «совместных действиях» «в деле обороны Мурманского края от держав германской коалиции», об образовании для того «главного командования союзными и русскими вооруженными силами». При этом «вся власть во внутреннем управлении» оставалась за Мурманским крайсоветом, возглавляемым А.М. Юрьевым74.

Так выглядело соглашение на бумаге. В действительности попытка сформировать русские части — «Мурманскую армию», «Славяно-британский легион» — натолкнулась на нежелание жителей записываться в них. Поэтому англичане добились роспуска береговых частей и взяли под свой контроль корабли мурманской флотилии. На крейсере «Чесма», миноносцах «Капитан Юрасовский», «Лейтенант Сергеев», «Бесшумный», тринадцати тральщиках, ледоколах «Святогор» и «Микула Селянинович», посыльных судах «Гориславна» и «Соколица» сохранили русский флаг, но команды заменили на английские75.

Закрепившись таким образом на Мурмане, союзники начали готовиться к захвату и Архангельска. На британских крейсере «Эттентив» и транспорте «Найрана», французском крейсере «Амираль Об» разместили прибывший 25 июля в Мурманск французский батальон — 500 солдат и офицеров. 1 августа их доставили к устью Северной Двины, а на следующий день высадили в Архангельске. Одновременно там был сформирован марионеточный орган власти — Временное управление Северной области. Его главой стал старый борец с самодержавием, в прошлом народник, а затем создатель партии народников-социалистов Н.В. Чайковский.

Гражданская война распространилась и на Русский Север. Братоубийственная борьба, спровоцированная союзниками и продолжавшаяся полтора года. Только после капитуляции Германии и подписания 28 июня 1919 года Версальского мирного договора Великобритания сочла свою миссию выполненной. Обезопасила от возможного захвата немцами или финнами мурманского побережья и Мурманской железной дороги — стратегической зоны, от которой в немалой степени зависел ход Первой мировой войны.

31 июля главнокомандующий вооруженными силами Великобритании довел до сведения военного министра правительства Северной области генерал-лейтенанта Е.К. Миллера о полученном им приказе эвакуировать все британские войска до начала ледостава76.

9 февраля 1920 года в столице Франции произошло событие, положившее начало международному разделу Арктики.

В тот последний день работы Парижской мирной конференции представители стран-победительниц — Соединенных Штатов, Великобритании, Франции, Италии, Японии, а также и нейтралов — Нидерландов, Дании, Норвегии и Швеции подписали договор о Свальбарде (так в документе именовался Шпицберген). И им как бы подвели итог долгим и безрезультатным переговорам, так и не состоявшейся конференции в Кристиании. Решили судьбу полярного архипелага, отдав предпочтение только одному из претендентов.

Первая же статья договора провозглашала «полную и абсолютную власть Норвегии над архипелагом Свальбард, охватывающим с островом Медвежий, или Бьёрн-айленд, все острова, расположенные между 10° и 35° восточной долготы от Гринвича и между 74° и 81° северной широты, в частности: Западный Шпицберген, Северо-Восточную Землю, остров Баренца, остров Эдж, острова Уич, остров Надежды, или Хоуп, Землю принца Карла вместе со всеми островами, островками и скалами, относящимися к ним».

Определив принадлежность Свальбарда, далее договор закреплял достаточно важные права и за другими странами: «Суда и граждане всех высоких договаривающихся сторон будут допущены на одинаковых основаниях к осуществлению прав на рыбную ловлю и охоту… иметь одинаковый свободный доступ для любой цели и задачи в воды, фьорды и порты… могут заниматься в них без каких-либо препятствий при условии соблюдения местных законов и постановлений всякими судоходными, промышленными, горными и торговыми операциями на условиях полного равенства».