Чтение онлайн

– Мара, – резко окликнул ее отец. Она понимала, что он видит перед собой: его идеальная, красивая дочь разговаривает с молодым человеком в цепях, с подведенными глазами. В ярком свете приемной разноцветные пряди в волосах Пакстона казались неоновыми.

– Это Пакстон, – сказала Мара отцу. – Мы в одной группе.

Отец едва скользнул взглядом по Пакстону.

– Пойдем, – сказал он, взял Мару за руку и вывел из приемной.

В ту ночь, после долгого и трудного дня, когда папа осторожно перепробовал десятки способов, пытаясь уговорить Мару уехать с ним в Лос-Анджелес, она лежала в постели и смотрела в потолок. В конце концов ей удалось убедить отца позволить ей остаться на лето у Талли, но взамен он потребовал соблюдать определенные правила поведения. От одной мысли о них у Мары начинала болеть голова. Когда отец уехал, она испытала облегчение.

На следующий день они с Талли вели себя как туристы, прогуливались по набережной и наслаждались погожим летним днем. Но, когда наступила ночь и Мара осталась одна, она вдруг поняла, что думает о Пакстоне.

Встретимся в полночь.

Рядом с ней тихонько тикал будильник, отсчитывая минуты. Мара скосила взгляд на циферблат.

11:39.

11:40.

11:41.

Я буду ждать тебя у беседки.

Она никак не могла выкинуть из головы это обещание.

Пакстон заинтересовал ее. Какой смысл отрицать? Он не похож на других парней, с которыми была знакома Мара. В его присутствии она менялась, чувствовала, что ее замечают, ощущала себя живой.

Это безумие.

Он безумен. И возможно, опасен. Бог свидетель, она и так уже все испортила. Нельзя давать волю своим чувствам, не думая о последствиях. Маме бы Пакстон не понравился.

11:42.

Кто назначает свидания в полночь? Готы, наркоманы и, возможно, рок-звезды. Он не рок-звезда, хотя внешне похож.

11:43.

Мара села.

Она пойдет на свидание. Когда решение окончательно созрело, Мара поняла, что давно приняла его – наверное, в тот момент, когда Пакстон предложил встретиться. Она выскользнула из-под одеяла и оделась. Почистила зубы и подкрасилась – в первый раз за целую вечность. Потом осторожно вышла из комнаты, выключив свет и тихо закрыв за собой дверь.

В темноте за мебелью притаились тени; за окнами ночной Сиэтл казался калейдоскопом из ярких огней и черного неба. Дверь в спальню Талли была закрыта, и из-под нее пробивался свет.

11:49.

Схватив сумку и сунув телефон в задний карман джинсов, Мара направилась к выходу. В последнюю секунду она остановилась, написала записку: Встречаюсь с Пакстоном на Пайонир-сквер– и, бегом вернувшись к себе в спальню, сунула под подушку. На всякий случай – чтобы полиция знала, с чего начинать поиски.

Выйдя на цыпочках из квартиры, Мара проскользнула в лифт. В вестибюле она низко опустила голову и торопливо зашагала по мраморному полу. Через несколько секунд она была уже на улице, стояла в одиночестве на заполненном людьми тротуаре. Потом пошла.

Даже в такой поздний час на Пайонир-сквер бурлила жизнь. Таверны и бары заглатывали и выплевывали людей. В ночном воздухе плыли звуки музыки. В старину этот район назывался «скользкой дорожкой» – из-за гигантских бревен, уложенных вдоль Йеслер-стрит и спускавшихся к воде. Теперь тут был рай для бездомных, а также для любителей ночных клубов и джаз-баров – тех, кто предпочитал ночную жизнь.

Беседка считалась местной достопримечательностью – черная ажурная конструкция из кованого чугуна на углу улиц Ферст и Джемс. Под навесом на скамьях, застеленных газетами, бездомные либо спали, либо собирались кучками, чтобы покурить и поговорить.

Она увидела Пакстона раньше, чем он ее. Он стоял у одной из опор с блокнотом в руке и что-то писал.

– Привет, – сказала Мара.

Он поднял голову.

– Ты пришла. – Что-то в его голосе – а может, во взгляде – заставило Мару понять, как сильно ему хотелось ее увидеть. Он был не так уверен в ней, как ей казалось.

– Я тебя не боюсь, – твердо сказала она.

– А я тебя боюсь. – Это была констатация факта.

Мара понятия не имела, что значат его слова, но вспомнила рассказ мамы о том, как они с папой в первый раз поцеловались. «Он сказал, что боится меня. Он уже в меня влюбился, но еще этого не осознал».

Пакстон протянул руку:

– Готова, девочка из пригорода?

Она взяла его за руку:

– Готова, раскрашенный мальчик.

Он повел ее по улице, потом посадил в грязный и шумный городской автобус. На самом деле – Мара не собиралась в этом признаваться – она никогда не ездила в городском автобусе. В набитом людьми, ярко освещенном салоне они стояли вплотную и смотрели друг на друга. Он завораживал ее, электризовал – такого с ней никогда еще не было. Мара пыталась придумать что-нибудь остроумное, но мысли путались. Потом они вышли из автобуса, и Пакстон повел ее в сияющий мир ночного Бродвея. Мара родилась в Сиэтле и выросла на острове, который виден из города, но ничего не знала об этом сверкающей, неоновой, веселой вселенной, которая пряталась в тенях и закоулках Сиэтла после наступления темноты. Мир Пакстона состоял из темных залов и клубов без окон, из напитков, которые дымятся, когда их держишь в руках, из подростков, которые живут на улице.

Здесь они сели на другой автобус, а когда вышли, Сиэтл был уже далеко, за полосой черной воды, похожий на сверкающую на фоне ночного неба диадему. Местность освещали редкие уличные фонари.

Улица перед ней шла вниз, а в конце ее над темным берегом нависала ржавая громадина. Заброшенная фабрика. Теперь Мара узнала это место. Главная достопримечательность парка на берегу залива – старый газоперерабатывающий завод, построенный в прошлом веке. Они приезжали сюда со школьной экскурсией. Пакстон взял ее за руку и повел по зеленой лужайке к внутренней части сооружения, похожей на пещеру.

– Мы делаем что-то незаконное? – спросила Мара.

– А тебя это волнует?

– Нет. – Мара чувствовала легкое возбуждение. Никогда в жизни она еще не нарушала правил. Возможно, пришла пора это изменить.

Пакстон завел ее в тайник внутри ржавой металлической конструкции, достал откуда-то картонную коробку и соорудил из нее сиденье.

– Она тут всегда была?

– Нет. Я принес ее специально для нас.

– Откуда…

– Я знал. – Пакстон смотрел на нее так, что вскипала кровь. – Ты когда-нибудь пробовала абсент? – Он запасся всем необходимым для научного эксперимента.

Мара вздрогнула. Страх танцевал вокруг нее, колол и подталкивал, и она подумала: «Он опасен», понимая, что должна встать и уйти, пока не стало слишком поздно. Но не могла.

– Нет. А что это?

– Волшебство в бутылке.

Он достал стаканы и несколько бутылок, потом исполнил какой-то ритуал с ложками, кубиками сахара и водой. По мере того, как сахар растворялся в абсенте, жидкость меняла цвет, становясь пенистой, молочно-зеленой.

Пакстон протянул ей стакан.

Мара смотрела на него.