Чтение онлайн

Чтоб увенчала живописца слава.

О ком я говорю?

О Пиросмани.

Он вывески расписывал, малярил,

Писал картины допоздна в духане,

Пока последний рупь не разбазарил.

Я вижу пред собою Сакартвело.

Тут захмелевшие кинто. Ашуги.

Коней строптивых укрощают смело

Наездники лихие — княжьи слуги.

Над пенистым потоком — мост упругий.

А медвежата!

Подойдут вразвалку

И корчат уморительные хари,

Когда вожатый

даст понюхать палку, —

И пир гремит под звуки сазандари.

Гостей обходит рог вина заветный

И «мравалжамиер» в час предрассветный,

175

Теснясь глубоко в сердце человека,

Вдруг вылетает голосом дрожащим,

Пока пугливо

в горы

через чащи

Уходит лань,

заслыша дровосека...

То — Картли девятнадцатого века,

Которую оставил Пиросмани...

И он, всю веру вылив безотчетно

Пусть во встревоженное бегство лани,

Заставил полюбить свои полотна.

1963

176

ТИЦИАН ТАБИДЗЕ56

Он шествовал богом Халдеи

По улицам ранним Москвы,

Когда в нем мешались идеи

С шуршаньем осенней листвы.

Когда мы надеждами жили,

В моем рисовалось уме,

Как буду ему и Яшвили

Читать своего Малларме.

А раньше еще, в Ананури,

Задумчив он был, как пророк.

Он был уже пленником гурий

И видел, как взводят курок,

Как в саван спеленутый, мертвой

Звездой он зашел за туман...

Очей-звезд сияющих взор твой,

О, кто погасил, Тициан?

Нашелся ль недремлющий ратник,

Чтоб руку злодея скрутить,

Когда в свою жертву стервятник

Хотел уже когти вонзить?

И разве прочтем мы в рассказе,

Как душу свою ты терзал,

Когда в свой реестр Саакадзе

Двадцатым в безумьи вписал!

1963

177

ДО МА

(На улице Жозеф Бара в три часа утра)

Во глубине — овал оконца,

И во всю ширь стены — кровать.

Любил ты пыльный конус солнца

На коже рук в студь ощущать.

Сперва под паутиной серой

В углу блеснет, бывало, луч,

Осветит полочку с Венерой

И в скважине замочной ключ.

От двери слева — стол со стулом

Трехногим, но сидеть нельзя.

Сел, в положении сутулом

Съезжаешь, ерзаешь, скользя...

Но, вдохновеньем опаленный,

Ты слезы сердца изольешь,

Пока, работой изнуренный,

В бессилии не упадешь...

1965

178

МИРНОЕ ЛЕТО

Не твоя ль свирель сыграла Песню мне?

Слушал я: листва дрожала

В тишине.

Я не понял на рассвете,

Что со мной.

Засвистал ли это ветер

Снова в бой?

Или лес многоголосый

Нас позвал?

Башмаком с травинок росы

Я сшибал.

Задыхался вновь спросонья

Я от мук.

Раздавался под ладонью

Сердца стук.

Встал, увидел из-за веток:

На устах

У тебя свирель, и лето —

В волосах.

1967

179

КУТЕЖ53

Кутеж в разгаре самом. Кислинг

(Он — с челкой) бьет бокалы о-стол.

Картину продал. — «Глезу — рислинг!» —

Орет. С ним Пикассо, апостол

Кубизма, но его по свету

Пустил Жакоб, создатель школы.

— «Гарсон, дать кальвадос поэту!» —

Вин золотых текут пактолы*.

Ржет с беззастенчивостью Пабло,

Высмеивая Модильяни:

— «Полотна мажет кистью дряблой

Жрец бахусовых возлияний...

Подумать можно, что иного

Для свинства нет в Париже места,

Как эта площадь... Эх, корова!..

Пьян в стельку с одного присеста...»

Глазами злыми василиска

В Малевича** впилась Диана,

Швырнув бокалом, и хоть близко,

Да, к счастью, не попала спьяна.

Зал буен и гостеприимен.

Фон-Эссен, Цадкин и Маревна

Уж тянут «Аlle Fische schwimmen»

С надрывом, хрипло и напевно.

* Пактол — мифический золотоносный ручей. Так у автора.

** Так у автора

180