Чтение онлайн

Польщенный Том отправился выполнять ее поручение, и через час Мейбелл уже ехала в наемной карете в Лондон. Поездка показалась ей как никогда длинной и утомительной, но, в конце концов, она увидела из окна своего экипажа роскошный особняк маркиза Китченера на Стрэнде.

Мейбелл достала из своей сумочки серебряную коробочку с благоухающей рисовой пудрой, и несколько раз провела по лицу кроличьей лапкой, глядя на себя в крошечное зеркальце на крышечке коробочки. Она так волновалась, что забыла дома привести себя в порядок, и хозяйка сунула ей в карету косметичку в самый последний момент.

Захлопнув пудреницу, Мейбелл достала маленькую шкатулку, в которой хранила свои мушки, крохотные искусственные родинки, сделанные из гуммированной тафты, и дрожащими пальцами подцепила одну из крохотных черных точек. Кокетливые родинки не годились для свидания со старым маркизом, и девушка прилепила «скромницу» на свою левую щеку.

Форейтор открыл дверцу кареты и помог Мейбелл сойти с лесенки. Мейбелл сошла по ступенькам, стараясь держаться величественно и грациозно, насколько это позволяли высокие каблуки ее туфель и ноги, подгибающиеся после долгих часов тряски по рытвинам и ухабам.

Ее торжественный вид произвел должное впечатление на двух входных лакеев, и один из них помчался докладывать маркизу Китченеру об ее приезде. Спустя несколько минут он вернулся обратно, и со смущенным видом сказал Мейбелл, что для Гортензии Уиллоби двери этого дома закрыты.

Но Мейбелл не могла так просто уйти. Она чувствовала, что сойдет с ума, если не узнает ничего определенного о судьбе Альфреда Эшби. Поэтому девушка решила пренебречь соображениями собственной безопасности и открыть свое настоящее имя.

— В таком случае доложите маркизу, что его желает видеть леди Мейбелл Уинтворт.

Лакей снова ушел на переговоры со своим пожилым господином, а Мейбелл в волнении стискивала руки. Она просто не знала, что ей делать, если зловредный старик откажет ей во встрече во второй раз. Но имя знаменитого рода Уинтворт оказало свое действие, и лакеи с низким поклоном распахнули перед нею двустворчатые двери.

Особняк маркиза Китченера оказался настоящим дворцом, который подавлял своей роскошью. Дворецкий провел Мейбелл в богато украшенную гостиную мимо парадной позолоченной лестницы, и вскоре гостья очутилась перед хмурым хозяином всего этого великолепия, неодобрительно взиравшим на нее сквозь лохматые седые брови.

Маркизом оказался невысокий семидесятилетний старик с длинным тяжелым париком и угрюмым выражением лица. Он буквально утопал в своей одежде — пена белоснежных кружев с высокого воротника стекала по рукавам параллельно с кудельками темного парика. На его иссохших от времени пальцах сверкали многочисленные драгоценные перстни, и крупный рубин блеснул на его руке, когда он жестом пригласил Мейбелл после ее поклона занять кресло напротив него.

Мейбелл села, и вопреки обычаю предоставить первое слово старшему по возрасту и положению, быстро заговорила, обращаясь к маркизу:

— Лорд Эдвард, умоляю вас, скажите, что случилось с графом Кэррингтоном? Правду ли говорят, что он в тюрьме?

— Оказывается, вы еще дурно воспитаны, мисс Уинтворт, — голос старика был полон уничтожающего презрения. — А ваша честь нуждается в том, чтобы имя лорда Эшби вообще не упоминали в вашем присутствии.

— Пожалуйста, милорд, давайте поговорим о графе Кэррингтоне, а не о моей чести, — едва не простонала Мейбелл. — В данный момент меня волнует только его судьба, и ничего более.

— Ну что же, если вы так глубоко испорчены, тогда слушайте, — маркиз Китченер слегка пожал плечами, как бы говоря, что ему больше ничего не остается делать. — Граф Кэррингтон действительно заключен в тюрьму по обвинению в государственной измене, но я и группа уважаемых лиц сумели убедить его величество, что преступление графа Кэррингтона не так велико как кажется, и лорд Эшби выйдет на свободу в следующее воскресение после публичной церемонии покаяния.

— О, благодарю вас! — тронутая участием старого маркиза в судьбе Альфреда Эшби Мейбелл посмотрела на него с выражением глубокой признательности. В эту минуту старый маркиз показался ей самым лучшим человеком на свете.

— А вам, молодая леди, я советовал бы вернуться к своей семье и молить родных о прощении. Вы представляете себе, что пережил по вашей вине ваш отец, когда вы исчезли?! — сердито произнес маркиз, с силой ударяя рукой по подлокотнику своего кресла. — Вам нельзя больше оставаться с лордом Эшби.

Мейбелл едва не сделалось дурно при мысли о том, что ее снова будут заставлять выйти замуж за барона Вайсдела.

— Лорд Эшби обещал жениться на мне после своего развода с женой, — вскинула она голову, пытаясь выдержать тяжелый, как у судьи, взгляд своего собеседника.

— Нет. Граф Кэррингтон теперь не может развестись со своей женою, — мерно произнес старый маркиз, и в его голосе прозвучало глубокое удовлетворение. — После того, как он провинился перед его величеством, король отклонил его ходатайство о разводе. Сара Эшби была, есть и будет женою графа Кэррингтона.

— Это неважно. Главное, что жизни лорда Эшби ничего не угрожает, — счастливо улыбнулась Мейбелл.

— В таком случае извольте покинуть мой дом. Не желаю больше терпеть вашего присутствия, — проворчал маркиз, недовольный тем, что ему не удалось наставить юную грешницу на путь истинный.

Мейбелл вышла на улицу, но ее голова продолжала счастливо кружиться от сознания того, что Альфред Эшби скоро выйдет на свободу. Не замечая дороги, она пошла вперед и скоро очутилась перед Лондонским мостом в районе Сити. Целая армия лондонцев двигалась на Мейбелл, и девушка, уже отвыкшая от городской сутолоки, невольно отступила под защиту домов, боясь быть затоптанной. Разноголосица преследовала Мейбелл повсюду: скрип мачт, крики лодочников, плеск воды под арками моста и клекот парящего высоко в небе коршуна заполняли окрестности. Далеко не все корабли вставали на якорь в доках, расположенных ближе к устью Темзы, и в Лондонском порту поднимался лес мачт, густой, как сосновый рощи центральных графств. Здесь можно было увидеть торговые судна из Индии, Китая, Америки и покрытых джунглями жарких островов Индонезии. Убрав свои паруса, они бросали якорь у Лондонского моста и прижимались бортами друг к другу.

При виде «Прекрасной Арабеллы» Мейбелл вспомнила, что она хотела получить заемное письмо. Торговый дом Седли находился как раз возле Лондонского моста, и Мейбелл следовало всего лишь перейти на следующую улицу. Девушка так и поступила. Она решительно вошла в знакомое здание, и направилась в конторку к управляющему, не замечая, что два мрачных субъекта, сидящих в зале для посетителей, проводили ее внимательными взглядами.

Эдмунд Дженкинс при виде своей давно потерянной госпожи издал возглас удивления, и поспешно вскочил со своего места, чтобы пододвинуть ей стул.