Чтение онлайн

— Да, маскарад может стать хорошим вариантом, — заинтересованно произнес молодой офицер. — Скорее всего, нам нужно приступить к решительным действиям в самый разгар бала-маскарада.

— И я наконец воссоединюсь с Альфредом Эшби, — мечтательно проговорила Мейбелл. У Джорджа Флетчера, смотревшего на нее, от восхищения перехватило дыхание. Мейбелл имела вид небесного грациозного создания, которому нет дела до грешного земного мира, но при этом она всем своим обликом напоминала мужчинам, что на земле существуют любовь и красота.

— Дорогая леди Мейбелл, а вы признались графу Кэррингтону, что являетесь любовницей Якова Второго? — невольно спросил он ее.

— Боже упаси, Джордж, нет конечно, — Мейбелл ужаснуло одно предположение, что Альфред может узнать насколько близка она была с королем Яковым. — Лорд Эшби никогда не любил его величество, а после смерти графини Сары вовсе возненавидел его смертельной ненавистью. Скажи я ему правду, и его негодование наверняка будет настолько велико, что мне вряд ли удастся оправдаться перед ним.

— Мейбелл, но вы же понимаете, вряд ли от графа Кэррингтона удастся скрыть этот прискорбный факт, — мягко заметил ей Флетчер. — Кто-нибудь непременно расскажет ему о той благосклонности, которой одарил вас его величество.

— Но пусть Альфред узнает об этом не сейчас, а потом, когда пройдет время, и я выберу подходящий момент, чтобы открыть Альфреду правду об своих отношениях с королем, — живо проговорила Мейбелл, и смущенно улыбнулась: — Я знаю, обманывать нехорошо, но мужчинам далеко не всегда можно говорить правду. Они от нее любо чахнут, либо звереют.

— Не нужно обобщать, леди Мейбелл, — отрицательно покачал головой Джордж Флетчер. — Я никогда, ни при каких обстоятельствах не подниму руку на женщину, и при этом я не собираюсь чахнуть, ибо привык философски относиться к несовершенству нашего мира.

— Джордж, далеко не все так благоразумны, как вы, — Мейбелл умоляюще посмотрела на молодого человека. — Вы же не скажете графу, что я любовница короля?

— Миледи, вашу тайну я свято сохраню, — Джордж встал и отвесил ей шутливый поклон. — Не беспокойтесь об этом. Сейчас наша главная забота — это подготовка к побегу.

Мейбелл была очень тронута благородством молодого офицера, и от избытка чувств поцеловала его в щеку. Девушка не догадывалась о том, что она сделалась чрезвычайно дорога Джорджу Флетчеру, и его участие к ее судьбе переросло рамки дружеского расположения. Но молодой Флетчер умел хорошо владеть собою и редко выдавал окружающим людям волнующие его страсти.

Полная планов на будущее Мейбелл вернулась в Хэмптон-корт, и там сразу начала живо интересоваться предстоящим бал-маскарадом. С ним она связывала свою главную надежду на избавление от власти короля, и ей нужно было учесть все, вплоть до малейших мелочей, чтобы ее побег не сорвался в последнюю минуту. Как удалось выяснить девушке, маскированный бал был маскарадом только по названию, а на самом деле обитатели королевского двора заранее были осведомлены под какой маской скрываются интересующие их лица. Не составляло особого труда подкупить горничных или лакеев, чтобы узнать во что будут наряжены их господа вовремя так называемого маскарада.

Мейбелл сначала приуныла — оказывается, никакая маскировка не поможет скрыть ее личность от любопытных глаз во время побега. Но ее изобретательный ум уже начал свою работу, и вскоре девушка составила новый план действий, в котором ключевая роль отводилась ее высокопоставленному поклоннику, герцогу Мальборо. Оставалось только согласовать с ним свои поступки, и во вторник — в один из трех дней, когда по вечерам придворные и их светские знакомые развлекались игрой в карты, Мейбелл направилась в игральный зал для разговора с герцогом.

Зал был переполнен мужчинами в тяжелых завитых париках и длинных парчовых камзолах. А вот женщин было мало. Далеко не каждая придворная дама имела возможность проигрывать в один вечер большие суммы денег, и лишь богатые и рискованные представительницы прекрасного пола решались играть наравне с мужчинами. К их числу принадлежала Мейбелл, но с ней мало кто садился за карточный столик. Девушке удивительно везло в игре, и в последнее время ее постоянными партнерами были исключительно король Яков и герцог Мальборо, которые ради общения с нею готовы были терпеть крупный проигрыш.

В зале было душно, в воздухе повис дым от многочисленных свечей, и лакеи разносили подносы с винами и прохладительными напитками. Мейбелл взяла серебряный кубок с шампанским и села за свой карточный столик. Как она и предполагала, никто из посторонних не решился сыграть с нею в карты, зато скоро рядом с нею появился Джон Черчилль, герцог Мальборо.

Мейбелл как никогда раньше обрадовалась его приходу, и герцог, воодушевленный ее сияющим, обращенным на него взором, уселся за ее карточный столик. Он сдал ей колоду карт, и они начали играть в пикет.

Для окружающих Мейбелл и Джон Черчилль громко обсуждали весь ход своей карточной игры, а между этим делом вполголоса вели другой разговор, который волновал их гораздо больше.

— Любовь моя, ты не передумала встретиться со мною во время маскарада? — приглушенным шепотом спросил герцог Мальборо, и бросил на стол свою очередную карту, почти не глядя на нее.

— Нет, дорогой Джон, но я пришла к выводу, что нам нужно предпринять дополнительные предосторожности, — ласково ответила ему Мейбелл, отбиваясь от его карт своими козырями. — Этот несносный шут следит за каждым моим шагом, и он может помешать нашей встрече.

Девушка кончиком своего черепашьего веера слегка качнула в сторону Джефа, разлегшегося на диване в другом конце зала. Шут то и дело корчил ей злобные гримасы, скаля при этом свои длинные желтые зубы как злая собачонка. Но при этом он избегал лишний раз приближаться к Мейбелл, опасаясь повторно нарваться на гнев короля Якова.

Герцог Мальборо проследил за ее взглядом и сказал, нахмурившись:

— Опять этот мерзкий карлик! Ты права, дорогая, он может стать нам серьезной помехой. Я велю своим лакеям поколотить Джефа дубинками в одной из подворотен дворца. Это отучит его вмешиваться в наши дела.

— Нет, Джон, не надо этого делать! Бедняга и без того жестоко обижен судьбою, не стоит озлоблять его еще больше. Я уже жалею, что пожаловалась на него королю, это окончательно испортило его нрав, — живо возразила своему собеседнику сострадательная Мейбелл. После этого она очаровательно улыбнулась ему и проговорила: — Я часто думаю о том, что люди очень жестоки друг к другу, потому что не хотят утруждать себя размышлениями как мирным путем уладить свои разногласия. Но я придумала, как нам обезопасить себя от лишних глаз, в том числе от глаз Джефа без лишнего членовредительства.