Чтение онлайн

— Кондитерской пусть Алиса занимается. Олег, приставь к ней гвардейцев. Ни ногой из дома без охраны. К Ольге тоже, она завтра на учёбу возвращается.

— Будет сделано, господин, — кивает капитан.

Воздух на втором уровне сегодня тяжелее обычного. Небо — серо-зелёный купол, который меняет оттенок по своей логике, не связанной ни со временем суток, ни с погодой. Что-то изменилось.

Деревья кривые, узловатые, листья цвета старой бронзы и болотной зелени — красиво, если не знать, что за любым из них может прятаться что-то неприятное.

Идём медленно. Я впереди, Пелагея справа и чуть позади — она держит в поле зрения и меня, и фланг. Даниил слева, прикрывает другую сторону.

— Слишком тихо, — говорит Пелагея негромко.

Она права. Сейчас либо вокруг никого нет, либо всё живое спряталось — и это очень плохой знак. Первый вариант мне нравится меньше — слишком неправдоподобен.

— Они знают, что мы здесь, — говорит Даниил.

Идём дальше. Каждый шаг осторожный — сначала прощупать почву, потом перенести вес. Здесь даже земля может обмануть. Мы уже знаем, что бурые могут атаковать снизу.

Примерно через час видим скальный выступ — широкий, плоский, нависает над долиной. Сначала пригибаемся, а потом и вовсе ложимся. Смотрим вниз.

Долина голая, без растительности, земля тёмная. И это не из-за особенностей грунта. По ней движется что-то… Много чего.

Большие бурые муравьи — каждый размером с крупную овчарку, некоторые больше. Их не сотни — тысячи. Движутся колоннами, слаженно перетаскивают грузы, возводят что-то по краям долины. Среди них выделяются более массивные особи — они останавливаются, поворачиваются, и за ними меняется направление ближайших групп.

— Это не отряд, — тихо говорит Даниил.

— Это армия, — соглашаюсь с ним.

Армия, которая готовится методично, без спешки. Это хуже, чем если бы они торопились.

Смотрю на направление, в котором выстраиваются основные колонны. Северный рубеж союзников — там, за грядой. Наши муравьи были правы: одним им не выстоять.

— Достаточно, — говорю. — Отходим тем же путём.

Начинаем подниматься — медленно пригибаясь. Несколько шагов назад от края, разворачиваемся.

Движение справа!

Пелагея реагирует раньше, чем я успеваю повернуться. Нож уже летит. Короткий визг — и тишина.

— Засада! — шипит она.

Они вылезают отовсюду — из расщелин, из-под плоских камней, которые я принял за часть скалы. Слева, справа, с тыла. Двигаются быстро и слаженно.

Активирую кольцо. Хвост скорпиона вырывается со скоростью света. Первый муравей, бросившийся вперёд, получает удар снизу и отлетает в сторону.

Даниил работает своей уникальной шпагой. Бьёт в ближайшего, пронзает ему голову, и тот падает замертво.

Пелагея атакует точно, в сочленения, туда, где хитин тоньше. Экономно и быстро.

Мы держимся, но их много и они продолжают прибывать. Это не случайная группа — засада, расставленная заранее. Кто-то знал, что сюда придут чужаки. Или просто ждал любых неожиданностей.

И тут я вижу их лидера.

Стоит чуть поодаль, не участвует в свалке. Втрое крупнее любого из тех муравьёв, что нас окружают — голова на уровне моего плеча, жвала каждое размером с предплечье.

Он не движется. Просто смотрит на меня. А я смотрю на него.

Потом он делает медленный шаг вперёд. Похоже, он решил, что я тут главный и нацелился на бой.

Что же… потанцуем…

Командир делает ещё один шаг вперёд — медленный, уверенный, будто считает, что уже победил. Хотя на его месте, я, возможно, решил бы так же. Нас трое — а их невозможно посчитать…

Остальные муравьи вокруг нас не останавливаются, но темп атак слегка спадает. Ждут, пока вожак разберётся с главной проблемой.

А главная проблема сейчас — это я.

Что ж, потанцуем.

Хвост скорпиона наготове, жало сочится ядом — медленно, по капле, как смола с дерева в жаркий день. Первый мой выпад командир встречает резким броском вбок, жвалы щёлкают в сантиметрах от плеча — я слышу звук, похожий на удар ножниц по воздуху. Силища в нём немеренная, при каждом его шаге земля под ногами чуть вздрагивает.

Или у него магические способности, или он реально настолько тяжёлый. Но ничего, я сражался с подводным монстром. Уж муравья точно одолею.

Бью хвостом — тварь уклоняется. Снова бью — снова уклоняется, в другую сторону. Двигается не как зверь, а как боец, который уже видел такое и знает, чего ждать. Изучает. Запоминает.

Ага, значит, среди этих тоже есть умные. Хорошо, с тупыми противниками не интересно.

Мои атаки огнём его тоже не впечатляют, он достаточно ловок, чтобы не подпалить себе даже усы, в отличие от своих собратьев — им достаётся. Удаётся отогнать часть нападающих от Пелагеи и Даниила.

Краем глаза успеваю отследить их действия. Держатся — но с трудом, и это мягко сказано. Их двое против полутора десятков, и муравьи не заканчиваются, они прибывают из расщелин, из-под камней, откуда-то сзади. Двое ушли куда-то вглубь скальных выступов — я потерял их из виду, а это плохо, потому что если они зашли с другой стороны, у Пелагеи скоро будут проблемы.

— Пелагея, левый фланг! — кричу я.

Она уже там. Нож летит раньше, чем я договариваю.

Командир использует то, что я отвлёкся на долю секунды. Ложный выпад влево и тут же удар жвалами снизу, резкий, неожиданный. Успеваю отпрыгнуть, но недостаточно далеко. Челюсти режут предплечье — не глубоко, но рукав моментально темнеет и становится мокрым.

Больно, блин. По-настоящему больно.

Командир муравьёв прёт вперёд. Я отступаю, держу дистанцию, ищу момент. Ещё удар — блокирую битой, но силы во враге больше, чем я рассчитывал, и меня буквально швыряет спиной на скалу. Удар тупой и жёсткий, в голове на секунду темнеет, и в эту секунду командир прыгает.

Вот тут внутри меня щёлкает.

Не метафорически — буквально, как рубильник, который кто-то резко дёрнул. Действую на инстинктах, хоть и не собирался этого делать.

Трансформация бьёт волной изнутри наружу. Тело ломается и собирается заново — хитин, клешни, хвост вдвое длиннее прежнего. Боль есть, но она где-то на периферии, потому что всё остальное сейчас занято другим.

Командир в прыжке зависает в воздухе над тем местом, где только что был человек.

Приземляется на громадного скорпиона, который встречает его клешнёй в грудину — с таким звуком, что Пелагея на долю секунды оборачивается, и эта доля секунды едва не стоит ей удара в голову. Просто чудом успевает уйти.