Чтение онлайн

Она смотрит на меня. Глаза блестят — влажные от слёз.

— Спасибо, сынок, — шепчет она.

Потом — встряхивается, будто сбрасывая наваждение, и оживляется:

— Кстати! Свадьба! Я тут подумала, что надо бы поговорить с Олей. Цветы, платье, украшение зала — это всё нужно обсудить заранее, а то знаю я тебя, доведёте до последнего дня и будете бегать как ошпаренные. Пойду поймаю Олю, пока она снова не умчалась в свой Симферополь!

И убегает. Маленькая, энергичная, с горящими глазами, я даже окликнуть не успеваю, да и не хочу. Понимаю, что для неё моя свадьба значит много.

Стою в коридоре, смотрю ей вслед. Улыбаюсь.

Ладно. Свадьба подождёт — но не слишком долго. Мы и правда уже откладываем. Сначала — Хамелеон. Потом — губернатор. А потом — венчание.

Хорошо, пора вернуться к работе, иду в кабинет, сажусь за стол. Достаю блокноты Сашки и начинаю читать — медленно, внимательно, строчку за строчкой. Где-то здесь, в этих записях, прячется то, что я ищу. Связи, имена, закономерности.

Пересмешников молчит в своём кабинете — значит, говорит где-то ещё. Или с кем-то ещё. И этот кто-то — может быть ключом ко всему.

Листаю, читаю, думаю.

День клонится к вечеру, а я всё сижу и думаю. Нитки тянутся в разные стороны — Хамелеон, Султан, Пересмешников, губернатор. Четыре врага, четыре фронта, четыре головоломки. И все они — как-то связаны. Я в этом уверен.

Надо только найти эту связь.

Поместье барона Сипина. Вечер.

Сипин сидит в кресле у камина, потягивает коньяк. День прошёл спокойно — без нападений и скандалов, без очередных публикаций в «Крымском вестнике». Подозрительно спокойно.

Мобилет на столике рядом звонит. Незнакомый номер.

Барон хмурится. Он не любит незнакомые номера — слишком много людей хотели бы с ним поговорить, и далеко не все из них приятные собеседники.

Он берёт трубку и прикладывает к уху.

— Да?

— Барон Сипин, — голос на том конце — ровный, бесцветный, будто пропущенный через фильтр. Ни эмоций, ни интонаций. — Султан желает познакомиться поближе.

Сипин замирает. Пальцы сжимают бокал чуть крепче.

Султан. Имя, которое он слышал десятки раз, но это были только слухи. Человек — или не человек, возможно, это целая организация, что стоит за половиной теневых операций в южных регионах империи.

Невидимый, неуловимый, и очень могущественный.

И он хочет познакомиться.

Сипин улыбается.

— С удовольствием, — говорит он.

Два дня пролетают в суете.

Глеб работает как одержимый, Фёдор таскает ему материалы, Лев готовит алхимические составы, а мастер сидит над Жалом по двенадцать часов в сутки. Когда я заглядываю к нему вечером первого дня, он даже не поднимает головы — просто машет рукой, мол, жив, занят, не мешай.

Если честно, я приятно удивлён его работоспособностью. Не ожидал такого от человека, который проторчал в Прорве полгода.

К утру второго дня Глеб докладывает: часть функций Жала восстановлена. Не все — нужны редкие материалы, которых нет в наличии — но базовые модули работают. Жало может спаивать магические потоки, хотя и не на полную мощность.

— Список материалов я отправил вашему барону Кабанскому, — говорит Глеб за завтраком, со скоростью света уплетая блинчики. — Часть можно достать в Ялте, часть — в Симферополе. Кое-что придётся заказывать из столицы.

— Сроки?

— Неделя, — отвечает он с набитым ртом. — Может, десять дней. Если повезёт с поставщиками.

Неделя — это долго. Но торопить мастера я не планирую, мне нужен работающий артефакт.

— Ладно, — говорю. — Работайте.

Тем временем я решаю заняться налаживанием связей с бурыми муравьями. Первый обмен проходит на удивление гладко. Мы доставили три мешка металла — руду, которую добывают наши ребята под присмотром кузнеца.

Бурые приняли, осмотрели, попробовали на зуб — буквально, жвалами — и остались довольны.

Взамен мы получили макры — десять штук. И два контейнера кислоты, которую вырабатывают бурые. Лев чуть не потерял сознание от счастья, когда увидел субстанцию для изучения.

— Господин, — говорит он мне дрожащим голосом. — Это… Вы понимаете, что можно сделать с этой кислотой? Зелья, растворители, усилители — десятки рецептов, которые раньше были невозможны из-за отсутствия ингредиентов!

— Рад за тебя, Лев. Только, пожалуйста, ничего не взрывай. А главное, не вздумай использовать кислоту на живых существах, — грозно смотрю на него.

Одной оплошности в виде Клаца нам достаточно. Один раз повезло, второй может сложиться иначе. Не стоит рисковать, особенно, когда вокруг сжимается кольцо из врагов.

— Ну что вы, граф, я буду крайне аккуратен.

— Работай, — улыбаюсь и ухожу.

Клац тоже не сидит без дела. После мутации он стал другим. Не только крупнее, сильнее и быстрее. Новые клешни — угольно-чёрные, с оранжевыми прожилками — оказались не просто декорацией.

Обнаружил я это случайно, ещё вчера вечером, когда попросил Олега починить ворота в сарае. Петля заржавела, не снималась. Олег возился с ней минут двадцать, пыхтел, ругался.

Клац подошёл, посмотрел на всё это безобразие, щёлкнул клешнёй — и перекусил петлю, будто ножницами. Толстый железный прут — пополам.

Олег уронил молоток.

— Это… он что, железо грызёт?

— Похоже на то, — ответил я, рассматривая срез. Идеально гладкий, будто лазером резали.

Думается, в клешнях или огромная сила, или всё же магия. Я склоняюсь ко второму варианту, но проверить возможности нет.

Клац теперь ходит по двору, весь такой гордый, это сразу видно. Слуги, правда, шарахаются от него теперь ещё больше.

Но это всё — фон. Основные события разворачиваются в других местах.

Глеб за это время разбудил ещё двоих из спящих. Процесс долгий: приводит в чувство, кормит, поит, объясняет, что произошло. Врач дежурит рядом, осматривает, следит за состоянием.

Первая была женщина, лет сорока, бывшая торговка из Евпатории. Попала в Прорву пять месяцев назад. Ей сказали, что в разломе есть редкие травы, за которые хорошо платят.

Она поверила, вошла — и не вернулась. Кто подстроил — не знает. Но помнит имя человека, который дал ей наводку: некий Голубев.