Меня баюкает ливень; баюкает, словнокаких-то стихов незнакомых нежные ритмы…О закоулков зеленый сумрак! — к нему прикованвзгляд черных глаз, печальных и полуоткрытых.Замкнуты двери. Приглушенно звучит беседа…Говорят, что наша душа скитается где-тодождливыми вечерами… В глубине коридоровсны проплывают облаком еле заметным…Улица вся промокла. Дрожа, хоронятся птицыпод плющом густолистым. Школьницы мчатся стайкой,книги к новорожденной груди прижимая,под огромными бабушкиными зонтами.Вот и глаза открылись… Перекрученной нитьюструи тянутся с неба… И, говоря откровенно,надоело смотреть на игру пузырей мгновенных,на зеркало тротуара в наплывах пены.
* * *
«Полнолунье наполнено запахом розмарина…»
Полнолунье наполнено запахом розмарина.Над морем прозрачным и необозримымсоцветья созвездий горят серебром старинным.По белым холмам нисходит весна в долину.О сладость меда, о бриз, пролетевший мимо!По лугам бы помчаться в порыве неодолимом!Поле — в глазури, в лазури — небес глубины.И жизнь становится сказкой неповторимой,и бесшумно ступает любовь по тропе незримой.
МЕЛАНХОЛИЯ НАСЛАЖДЕНИЯ
Первых дождей наслажденье!В монотонной прохладной ленидождя — уже сгущается темень —воспоминанья, как наважденье!Явь городов, города сновидений,братьев проказы, нравоученьястарших, совести угрызенья,школьные огорченья,улыбки сочувствия, переплетеньерадости и печали, тениумерших и мыслей круженье…Поцелуи, быстрые, как мгновенья,поцелуев степени и ступени!Первых дождей наслажденье!Печаль, поцелуи, капель паденье…
Эбеновый мрак текучий,куст перламутровый в нем.Король Хуан прикоснулсяв полночь к розам цветущимбелым своим огнем.На крутое небесное дно —опаловой башни круче —плескучее море возведено.
НАГОТА
Конь, черноты чернее,вынес из моря, впрягаясь в волну,женщину — белую белизну.И помчалась по пляжуокруглость нагая,переплетая белый и черный цвет.И, словно собака,волна, округлая и тугая,не отступая, не отставая,на мокрый песок набегая,катилась за ними вслед.
* * *
«Звезды сражались…»
Звезды сражалисьна полях небосклона.Под черными шатрамипересверк зеленый,фейерверк червонный.Звездное слово — лазоревое пламя,земли касаясь,рассыпалось звономнад затишьем сонным.
* * *
«Если б только роз я жаждал!..»
Если б только роз я жаждал!..Только звезд — и больше ничего!..Но в явленье малом каждомвижу то, что видно сквозь него.
МЕЛОДИЯ ХОРОВОДА
(История Тересы…
Девочки.)
Историю жизни моейвам я хочу рассказать.Эта жизнь была золотая, —о радуга, в сердце моем разлитая! —эта жизнь была золотая,королевским дворцам под стать.Историю жизни моейрасскажу я вам снова.Она пылала кровью багровой, —о радуга, в сердце вошедшая мне! —она пылала кровью багровой,как пылает мак по весне.Историю жизни моейя вам расскажу опять.Эта жизнь серебром сверкала, —о сердце, ставшее радугой небывалой! —эта жизнь серебром сверкала,прозрачной реке под стать.
ДЕТИ БЕГУЩИЕ
Дети, которые пели весь день,завтра песню опять запоют. Но не вернется ушедший день.Завтра, завтра — кричат упрямо, —завтра сильней запахнет сирень,завтра громче колокол грянет,завтра под солнцем исчезнет тень. Но не вернется ушедший день.Это бегство спешное из сегодняк новым рассветам, к иному огню,к новым деревьям шажок — с дороги,куда не поставишь опять ступню. Бегство, бегство к смертному дню.Другое солнце, другие воды,лестниц иных иная ступень —ибо все, что было вчера, нисходитза умершим днем в могильную сень. И не вернется ушедший день.Дети, что бегали целый день,завтра снова начнут беготню. Бегство, бегство к смертному дню.
* * *
«Щемящая боль забвенья!..»
Щемящая боль забвенья! Лоб, огромная кладовая,где собраны памяти звенья,где навсегда осталисьисчезающие мгновенья. Как удивительна вечностьвещей преходящих, случайных:и радость не иссякает, и горевсегда изначально… Все рассветы и все закаты.Все прощанья всех расставаний вечерних;всех полночей все звездопады;всех возрастов женщины,устремившие к солнцу взгляды…
* * *
«Божественно чистой росой окантован…»
Божественно чистой росой окантован,влажным забвением скован, перед рассветомгородишко кажется средневековым.Но солнце ему возвращает сновасовременной эпохи приметы.
* * *
«Отблески стекол цветных на мраморе пляшут…»
Отблески стекол цветных на мраморе пляшут;в пространстве желтом, сиреневом и зеленомжены нагие по лепесткам ромашекворожат мечтательно и напряженно.Над звонкой оградой голубиная стая,лазурный фонтан смеется тонко и длинно,нагота блистает белизной горностая,шелковистой мальвой и золотым муслином.Женщины смотрят магически и ленивои в теплые краски погружаются тихо;и мелодия солнца звучит лейтмотивомв этой певучей и пестрой неразберихе.
* * *
«Быть сильным или слабым? Что же…»
Быть сильным или слабым? Что жерешить — быть слабым или сильным?Стать наблюдателем сторонним?..Ловцом выносливым, двужильным?..Смотреть на дождик над водой,на стаи облаков бесплодныхи слушать, как растут деревья,как плещется фонтан холодный…Иль не глядеть вокруг, не слышать…И только труд, лишь труд извечный…Тебя он сделает незрячим,глухим… каким еще?.. Конечно —немым; немым! — немым и грустным,всегда печальным, безъязыким,как придорожный тихий камень,иль как младенец, спящий в зыбке… Контраст моей печали —незыблемо-прекрасный вечер…И все, что чувства отвергали,когда я сильным становился,приходит вечером из дальней дали…