Чтение онлайн

— Вотъ вы обо всемъ говорите, сказала она однажды имъ, для очистки совсти, — только мене всего о современныхъ задачахъ. Отчего это такъ?

Пужбольскій привскочилъ даже.

— Это какія такія современныя задачи? воскликнулъ онъ:- все т же Шульце-Деличъ и Лассаль, господинъ Карлъ Марксъ и русскіе молодцы въ Женев!…

— Я понимаю, что вы хотите сказать, заговорилъ въ свою очередь Завалевскій:- но изволите видть, молодая особа, съ тхъ поръ, какъ человкъ пересталъ быть безхвостою обезьяной, не о "хлб единомъ" мыслилъ онъ въ продолженіе вковъ, и все, до чего ни касалась эта человческая мысль, — равно свято и дорого для человка…

— И дороже всхъ вашихъ современныхъ задачъ, перебилъ его горячо князь:- должно быть для человка то великое хранилище, въ которое въ продолженіе вковъ вс историческіе народы и страны вносили свои жемчужины — мысль, опытъ, знаніе, — то, чего нтъ, не можетъ быть выше для него, человческое просвщеніе, человческая цивилизація.

— Есть еще выше этого, молвила Марина съ глубокомысленнымъ видомъ, — это счастіе всхъ!

Пужбольскій съ отчаянія схватился обими руками за бороду:

— Mais, par la barbe de Jupiter! запищалъ онъ, — какъ вы, умная двушка, можете повторять такую нелпицу! Счастіе всхъ!… Да разв мыслимо такое, общее для всхъ, подавляющее, животное счастіе!… Разъ, два, — чихать. И вс чихаютъ… Разъ, два, три, — всмъ счастливымъ быть! И вс тотчасъ же принимаются благоденствовать до поту лица… Помилуйте, вдь это только Валаамовы ослицы россійскаго прогресса могутъ пророчествовать о такомъ счастіи всхъ и общать аллюминіевыя стойла будущему человчеству! Вдь вы подумайте только, — вдь это было бы не человческое счастіе, а счастіе той, прежней безхвостой обезьяны; вдь во сто кратъ легче было бы вкъ свой кандалы носить, чмъ благоденствовать въ этихъ стойлахъ! А пока человкъ снова не превратится въ животное, скажите сами, ваше счастіе можетъ ли быть счастіемъ, напримръ, какого-нибудь петербургскаго директора департамента, или вотъ того злющаго кузнеца, который намедни…

Завалевскій поднялъ въ эту минуту на Пужбольскаго такіе странные, чуть не перепуганные глаза, что тотъ договорить не ршился и тотчасъ же перевелъ ихъ на двушку.

Но Марина не слышала, — она сидла съ поникшимъ взоромъ, съ морщинкою раздумья на лбу… Она старалась припомнить одинъ нмецкій стихъ, слышанный ею недавно отъ графа — и который, думала она въ эту минуту, такъ хорошо относится къ нему самому…

къ немалому удивленію Пужбольскаго воскликнула она вдругъ, подымая на него глаза, и разсмялась…

Въ одно прекрасное утро Марина сдлала даже одно удивительное открытіе: раціональностъ и даже разумную необходимость того аристократизма, который признавала она въ друзьяхъ своихъ, она доказала, себ по Дарвину! Путая въ возбужденной голов все, что вычитала она о "подбор особей", об "условіяхъ развитія организмовъ", о перерожденіи ихъ изъ низшихъ въ высшія формы, она вывела свое собственное заключеніе ad hominem и разсудила такъ, что если въ природ существуетъ законъ постояннаго совершенствованія, и ей для произведенія высшаго существа на земл, человка, нужно было пройти чрезъ многообразнйшія формы, начиная отъ одноглазой рыбы и до гориллы, а отъ гориллы, проходя чрезъ всякихъ островитянъ, краснокожихъ и негровъ, до чисто-блой кавказской расы, то не слдуетъ-ли индуктивно заключить, что она не перестаетъ работать и понын, и постоянно стремится выдлить изъ себя особи, формы, боле совершенныя, тонконервныя, способныя слдовательно въ высшему развитію и, такимъ образомъ, превосходящія прочихъ людей, людскую массу… А если это такъ, — а это уже такъ наврное! — то такіе люди, какъ ея друзья… какъ онъ, графъ, — она именно о немъ думала, — не представляются-ли они именно "высшими формами", высшими людьми, стоящими на вершин, надъ всми другими!…

Она такъ обрадовалась этому своему открытію, что прибжала въ то утро на балконъ съ намреніемъ сообщить его друзьямъ ране, чмъ т еще вышли изъ своихъ комнатъ. Но когда они оба явились, ей стало совстно, и она ничего не сообщила; только съ Пужбольскимъ, съ которымъ она обыкновенно грызлась, она въ это утро была необычно ласкова, ни разу не говорила ему: "вздоръ" и "глупости", и позволяла ему глядть на себя, не прерывая его вчнымъ: "что вы на меня такъ смотрите?" — что приводило его всегда въ конфузъ и отчаяніе. Съ графомъ она завела бесду по поводу его института, а именно, о допущеніи въ него женщинъ, которыя, доказывала она, гораздо боле способны, чмъ мужчины… Она не успла договорить, какъ Пужбольскій влетлъ въ разговоръ съ мнніемъ какого-то нмецкаго спеціалиста, приписывающаго раздражительность и нервность сверо-американцевъ тому именно, что народная школа тамъ въ рукахъ женщинъ… Но Завалевскій, въ великому удовольствію двушки, опровергъэтотъ доводъ на основаніи лично ему извстныхъ выводовъ и фактовъ и отвчалъ Марин, что en principe онъ совершенно съ нею согласенъ и объ этомъ долго думалъ, — но что по отношенію въ его институту затрудненіе представляется въ томъ, во-первыхъ, что въ его мысли это заведеніе должно быть непремнно закрытое заведеніе, и во-вторыхъ, что въ него должны поступать исключительно дти крестьянъ; что такой интернатъ для крестьянскихъ же двочекъ немыслимъ пока, но что, — и это предвидится и значится въ его устав,- параллельно съ его мужскимъ курсомъ, но, разумется, отдльно отъ него, можетъ быть открытъ равносильный курсъ для женскихъ особъ всхъ сословій, если только начальство заведенія получитъ удостовреніе въ томъ, что будетъ не мене пятнадцати слушательницъ въ начал курса…

— Вдвое больше будетъ! воскликнула Марина, — сколько тутъ бдныхъ двушекъ, жаждущихъ знанія и занятій!

— Серьезно? быстро поднялъ на нее глаза графъ.

Она одумалась.

— Конечно, проговорила она, — очень много такихъ… которыя походятъ-походятъ и — бросятъ.

— Русское Ausdauer! усмхнулся онъ тмъ уголкомъ, что такъ нравился Марин.

— Сдлайте меня инспектрисой, засмялась она:- я имъ шалопайничать не дамъ!…

Онъ взглянулъ на нее съ гораздо большею внимательностью, чмъ въ ея понятіи заслуживала эта шутка.

— А опытъ? спросилъ онъ.

— Опытъ пріобртается…

— И терпніе тоже?…

Она подумала — и не отвчала.

— Хорошо, Марина Осиповна, сказалъ Завалевскій съ новою полуулыбкой, — мсто вамъ будетъ, какъ только вы сами придете мн сказать, что вы чувствуете себя способною управлять другими…

— Вы правы! отвчала она на это, и брови ея мгновенно сдвинулись отъ налетвшаго на нее облава печали, — я пока еще ни на что не гожусь!… А ужь какъ бы женщины у насъ, примолвила она со вздохомъ, — нуждались въ хорошемъ образованіи!…

— И не одн женщины! закачалъ головою графъ. — Подождемъ, можетъ быть и дождемся… А если у насъ установится когда-нибудь основательное образованіе, я не вижу причины, почему бы не допустить къ нему и женщинъ… Особенно славянская женщина, — она, пожалуй, дйствительно способна…

Марина не дала ему кончить.

— Не правда-ли, не правда-ли? — захлопала она даже отъ радости въ ладоши. — Какъ вы это справедливо сказали!…

— Да? засмялся онъ:- но въ моей мысли образованіе это должно опять-таки прежде всего служить естественному и неизмнному призванію женщины — быть матерью!… Та, которая будетъ въ состояніи замнить сыну своему наставника, будетъ вдвойн мать!…

— А вотъ для этого, должно быть, язвительно воскликнулъ Пужбольскій, — и преподаютъ у насъ чуть не анатомію пятнадцатилтнимъ двочкамъ!…

Въ прежнее время Марина такъ и взълась бы на него за такое пренебреженіе къ реальнымъ знаніямъ, но тутъ она только шутливо погрозила ему пальцемъ и весело возгласила:

— Погодите, дайте образоваться русскимъ женщинамъ, — он министрами будутъ!

— Ахъ! захлопалъ въ свою очередь въ ладоши Пужбольскій, — дождусь-ли я этого счастливаго времени! У меня ддъ былъ, — капитанъ-лейтенантомъ при Екатерин служилъ, — такъ тотъ бывало, какъ вспомнитъ — и вздыхать начнетъ: "бабій вкъ, золотой вкъ! Такъ и я, Марина Осиповна, такъ и я!… Только вотъ какое я маленькое неудобство при этомъ предвижу: вообразите себ,- въ комитет министровъ, или тамъ въ государственномъ совт, внесено очень важное дло, напримръ по военному министерству, а самого министра вдругъ нтъ. Гд министръ? спрашиваютъ… А секретарь докладываетъ: он просятъ обождать ихъ немножко, он изволятъ примрять новое платье отъ Ворта изъ Парижа… Ну такъ займемся пока дломъ министра юстиціи. А секретарь опять: госпожа министръ юстиціи извиняются, — он сегодня ночью изволили произвести на свтъ новую гражданку и…

— Ну, скажите на милость, помирая со смху обратилась Марина съ жалобой къ Завалевскому, — есть-ли возможность говорить съ нимъ о чемъ-нибудь дльномъ!…

— Никакой возможности нтъ, молодая особа, подтвердилъ тотъ, — никакой!…

Марина въ этотъ день ушла съ балкона съ особенно свтлымъ чувствомъ на душ. Она какъ-то сознавала внутренно, что она была… не естественне, нтъ!… естественно — это совсмъ другое значитъ, — это, напротивъ, вотъ когда она, напримръ, въ первый день знакомства ея съ графомъ, отпустила, что "Іосифъ Козьмичъ по пятнадцати чашекъ чаю въ сутки дуетъ", и онъ такъ посмотрлъ на нее, услыхавъ это, что она, вся красная, убжала домой… Нтъ, совсмъ не то, не естественне; она чувствовала, что была сегодня просте… была какъ бы къ нимъ ближе, — и что это очень хорошо какъ-то выходитъ….