Чтение онлайн

Но кто она, что она для него? — Леденящимъ, могильнымъ холодомъ обдавало Марину при этомъ помысл…- Случайная встрча, дикая двочка, возбуждающая въ немъ любопытство и жалость, и которую онъ завтра — удетъ и забудетъ… А онъ не знаетъ, не догадывается, что пробудилъ онъ въ ней человческую душу, и что не вправ кинуть ее теперь въ ровъ звриный, на жертву отчаянія!

Руки Марины въ изнеможеніи упали на ея колни.

А надъ нею подъ набжавшимъ втромъ шевелились сосновыя вершины, и непривычнымъ ропотомъ печали отзывался въ ея ушахъ знакомый ихъ лепетъ. Не убаюкать намъ, какъ прежде, твою тоску, казалось шептали они, — ту жажду, что томитъ тебя теперь, утолить мы безвластны…

Но вотъ среди шелеста втра до чуткаго уха доносятся другіе звуки: кто-то идетъ, близится, тяжело двигаясь, поламывая встрчные сучья, продираясь, слышно, сквозь жимолость и можжевеловые кусты… Мирно свернувшійся кренделемъ Каро мгновенно вскидываетъ вверхъ свою умную голову, глухо рычитъ — и вдругъ со всхъ ногъ кидается на встрчу идущему, оглашая лсъ встревоженнымъ лаемъ.

Слышится громко проклятіе, болзненный визгъ собаки, и новый, отчаянный лай.

— Каро, Каро!… Назадъ! Ісі!… И Марина безстрашно кинулась къ мсту борьбы.

Изъ оврага поднялась голова въ мховой шапк, съ воинственно приподнятымъ надъ нею толстымъ сукомъ… Марина узнала хромаго кузнеца. Онъ усердно выкарабкивался теперь изъ цпкаго кустарника, съ помощью котораго удалось ему подняться вверхъ по круч, защищаясь въ то же время отъ надрывавшагося на него пуделя…

— Назадъ, назадъ, Каро!' Не трогать его! кричала Марина, съ ужасомъ представляя себ, что разсвирпвшій кузнецъ убьетъ сейчасъ ея собаку своею дубиной.

Голосъ двушки поразилъ его: онъ обернулся, опустилъ сукъ, между тмъ какъ Каро, отбжавъ отъ него и перемняя нападеніе на защиту, храбро уставлялся, впереди госпожи своей, готовый по первому ея знаку схватить за горло дерзкаго нарушителя ея покоя…

— Пса жалете! съ злымъ укоромъ на лиц и не двигаясь съ мста, пробормоталъ кузнецъ:- а онъ меня, анаема, въ клочья порвалъ, такъ то якъ мн считать?…

И онъ приподнялъ дйствительно оторванную пуделемъ часть полы своего дыряваго кафтана.

— Я вамъ заплачу за убытокъ! поспшила молвить Марина.

— Коли будетъ на то милость ваша, не обидьте увчнаго! проговорилъ онъ на это тотчасъ же смягчившимся голосомъ.

Но глаза его глядли на Марину все тмъ же, знакомымъ ей, угрюмымъ и недоброжелательнымъ взглядомъ.

Что-то опять похожее на страхъ предъ непонятною злобой къ ней этого человка шевельнулось въ душ двушки…

— Ну, пойдемъ, Каро милый, пойдемъ, пора намъ! заторопилась она и, продвъ платовъ въ его ошейникъ, во избжаніе новой войны, двинулась съ нимъ впередъ по первой, едва протоптанной, тропинк, кинувшейся ей въ глаза.

— А куда же вы, барышня, пошли? крикнулъ ей кузнецъ, окончательно выбравшійся тмъ временемъ изъ кустовъ.

— Домой, неохотно и не сейчасъ отвчала ему Марина.

— Такъ по той тропк не дойти вамъ… по той тропк никуда не дойти… мсто не прохожее… И сюды-то якъ прошли — дивиться надо…

Она остановилась въ недоумніи: въ самомъ дл это было совершенно невдомое ей мсто; и какъ очутилась она здсь, съ какой стороны зашла, она сообразить не могла теперь…

— А вотъ вы же ходите? возразила она тмъ не мене кузнецу.

— Я-то? молвилъ онъ, подвигаясь въ ней. — Я завсегда тута хожу… Мн сюды-то ближай… съ берега въ гору прямкомъ… Хошь хромой, а окром меня никому не пройти… Потому знать надо, промолвилъ кузнецъ, значительно качнувъ головой.

— Вы говорите "берегъ?" спросила Марина. — Тутъ внизу Алый-Рогъ течетъ?…

— Церковище тутъ самое, отвчалъ онъ, поглядывая на нее изъ-подъ красныхъ мшковъ своихъ вкъ.

— Откуда течетъ?

Онъ махнулъ рукой себ за спину.

— Благодарствуйте! кивнула она ему головой;- теперь я знаю, куда мн идти.

И, повернувшись правымъ плечомъ въ оврагу, она направилась прямо, отыскивая глазами новую тропинку въ этомъ направленіи. Она скоро нашла ее и пошла по ней не оглядываясь.

Кузнецъ заковылялъ за нею… Какъ она ни прибавляла шагу, онъ не отставалъ отъ нея, и до слуха ея то и дло доносились его тяжелое дыханіе и какія-то произносимыя имъ сердитыя междометія…

Досада взяла Марину. Она остановилась, обернулась:

— Куда же это вы за мной? спросила она, сверкнувъ по немъ глазами.

— А за вами, за вами, ваше высокородіе, отвчалъ онъ, скидывая шапку и кланяясь ей преувеличенно низкимъ поклономъ, — тропка-то все одна… что мужику, что панамъ, — все одна…

Она вся покраснла даже, такъ совстно ей сдлалось…

— Вы тоже въ усадьбу? пролепетала она, стараясь улыбнуться ему.

— А туда, туда, во дворецъ, точно, подтвердилъ кузнецъ. — Отъ самого (онъ разумлъ Іосифа Козьмича), отъ самого прислано… Князья тутъ ще якіе-съ понахали, слыхать… такъ велно, чтобы на счетъ экипажевъ… Отколь же это они понахали, знаете? обратился онъ уже съ прямымъ вопросомъ самъ въ Марин.

— Изъ Петербурга, отрзала она.

— Такъ, такъ, бормоталъ за нею кузнецъ. — А что же вы, барышня, не съ тми князьями теперича, а одн, въ бору… почитай и сами не знаете, какъ въ него попали?…

Страннымъ, и не только страннымъ, дерзко насмшливымъ выраженіемъ, показалось Марин (въ такомъ ужь настроеніи была она), звучалъ его голосъ при этомъ…

— А если мн больше нравится одной быть, чмъ съ ними! досадливо, подъ первымъ впечатлніемъ, проговорила она и тотчасъ же вслдъ затмъ подумала, что ей не только это, а и вовсе не слдовало отвчать.

Кузнецъ издалъ какой-то неопредленный звукъ, похожій на свистъ. Марина чуть не задыхалась отъ быстрой ходьбы: она въ эту минуту готова бы была, кажется, отдать свою любимую венгерскую куртку для того, чтобы хоть пятью минутами ране избавиться отъ своего нахала-спутника.

Тропинка выводила ихъ снова къ обрыву; съ высокаго хребта его, сквозь частый лсъ, блеснули на мгновеніе предъ ними свтлыя струи Алаго-Рога.

— А вечоръ-то вы, заговорилъ опять кузнецъ, — далеко съ господами здили… по рк-то?…