Чтение онлайн

— Я… я полагалъ, что вы не привыкли такъ ра-ано ужинать, заикнулся даже господинъ Самойленко, принявшій слова Солнцева за упрекъ.

— Нтъ, нтъ, я не для того говорю! замахалъ руками тотъ. Пужбольскій такъ и покатывался.

— Если вы не читали, я вамъ очень рекомендую этого писателя, il est tr`es amusant, обратился снова Солнцевъ къ потупившейся и безмолвной Марин, боле походившей теперь на мраморный обликъ, чмъ на живое существо;- у насъ вдь прескучно пишутъ вообще, по правд сказать… все какія-то размышленія и описанія… Я не говорю — Тургеневъ, напримръ, mais en g'en'eral… Это хорошо, la nature, et les 'etudes de moeurs, но я, признаюсь, j'aime le… le piquant moi! А это именно — il a cela, Варварыгинъ… Варварыгинъ, c'est bien le nom!… Pita Koubenski, un ami `a moi, вс его творенія читалъ, и очень хвалитъ. Boulotte Троекуровъ, она очень злая, надо вамъ сказать, она говоритъ, что… qu'il peint le salon au point de vue des filles de chambre qu'il a connues… Но за то il para^it qu'il conna^it si bien le monde des turlurettes, qn'on jurerait qu'il a 'et'e gar`eon dans une table d'h^ote `a Paris [16] , слегка понизивъ голосъ и подмигивая Пужбольскому, расхохотался Солнцевъ.

— И ты за эти достоинства рекомендуешь читать его двушк! нежданно для цнителя "русскаго Подь-де-Кока", прошиплъ сквозь стиснутые зубы Пужбольсій, перекидываясь въ нему черезъ столъ и такъ и вонзаясь ему въ лицо разсвирпвшими глазами.

Солнцевъ въ первую минуту даже назадъ откинулся съ переполоха.

— Mais, mon Dieu, я не зналъ, я думалъ… растерянно бормоталъ онъ.

— Въ самомъ дл, вы думали? съ неподражаемымъ оттнкомъ ироніи протянула княгиня, едва замтно поворачивая голову въ сторону мужа.- Eh bien vous n'^etes pas heureux pour v^otre d'ebut! еще тише примолвила она и поднялась съ мста. — Костеръ вашъ гаснетъ, и сыро становится, улыбнулась она Іосифу Козьмичу и, взглянувъ на Пужбольскаго:- vous me donnerez le bras, Alexandre…

— Домой пора, въ самомъ дл! поспшно всталъ и Завалевскій.

Подавляющая, свинцовая тяжесть словно лежала у него на плечахъ все это время. Встать, перемнить мсто, пройтись — представлялось ему какимъ-то спасеніемъ. Къ чему она здсь? пронеслось въ. его мысли. Чего ей еще нужно? И когда же наконецъ отршится онъ отъ того страннаго чувства! Онъ не свободенъ, онъ до сихъ поръ точно подчиненъ ей, онъ это чувствуетъ, и сбросить не можетъ! Какая темная сила служитъ ей и даетъ ей это обаяніе?… А эта бдная двочка? что сдлалось съ нею вдругъ?

Недавніе образы мелькали предъ нимъ: рчная гладь, поросшая водяными лиліями, тнь камышей, и эта двочка съ распущенными волосами… ему слышался ея молодой, проницающій голосъ, въ перерывахъ соловьиной псни… что сдлалось съ нею? думалъ онъ опять. Онъ безпокойно искалъ ее глазами.

Но ея уже не было, — и Пужбольскій, завоеванный княгинею Солнцевой въ ту самую минуту, когда онъ собирался подойти въ Марин, одинъ усплъ замтить, въ великому своему горю, какъ, воспользовавшись общимъ движеніемъ, вскинулась она съ мста и исчезла за липами, и на мгновеніе въ погасающемъ пламени костра блеснули подъ низкими втвями золотыя тесьмы на ея долман.

"Ее ужь не увидишь сегодня!" говорилъ себ тоскливо князь, ведя подъ руку къ дому молчаливую Дину и прибирая въ голов всякія проклятья по ея адресу…

Нтъ, не увидишь!… Марина добжала до своей комнаты, кинулась къ окну, закрыла его на задвижки, спустила стору, заперла дверь на ключъ, и одна, въ темнот, добравшись ощупью до кровати, опустилась на полъ, на подушку, на которой спалъ обыкновенно пріятель ея Каро, и, схватившись обими руками за голову, разрыдалась жгучими, бшеными слезами…

Черезъ часъ времени послышались въ сосдней комнат тяжелые и спшные шаги, — и въ дверь ея постучалась нетерпливая рука.

— Марина! раздался голосъ Іосифа Козьмича.

Она не отвчала.

— Марина, спишь ты, что-ли? крикнулъ онъ снова, стуча замкомъ.

— Чего вамъ?

— Да ты никакъ съ ума сошла, матушка?

— Сошла! отозвалась она злобно. — Оставьте меня въ поко!

— Мн переговорить съ тобой нужно. Отвори, коли не спишь…

— Не отворю. Оставьте меня, говорю вамъ! кричала уже она…

Онъ зналъ, что съ нею не совладать въ часы упрямства.

— Ты меня просто срамишь, Марина, заговорилъ онъ тише. — Княгиня такъ внимательна была въ теб, а ты съ чего вдругъ вздумала "реальность" свою ей выказывать?… Княгиня и сейчасъ про тебя спрашивала, началъ онъ снова, не дождавшись отвта. — И вс тамъ безъ тебя осовлые какіе-то сидятъ, примолвилъ онъ уже почти ласково, — ты бы къ ужину пришла?…

— Не пойду! отрзала Марина.

Іосифъ Козьмичъ посоплъ, посоплъ за дверями…

— Вдь это же капризъ одинъ твой, пробурчалъ онъ.

— Ну, и капризъ!… Скучно имъ, пусть скучаютъ, я имъ не забавница!…

— "Гордая!… Вся въ меня!" утшалъ себя господинъ Самойленко и, громко вздохнувъ, — впрочемъ уже боле для очистки совсти, — отошелъ отъ двери.

Іосифъ Козьмичъ не лгалъ впрочемъ; вслдствіе-ли отсутствія Марины, или, просто, устали вс, но собравшееся въ библіотек общество глядло дйствительно "осовлымъ". Сконфуженный женою Солнцевъ молчалъ какъ рыба; Пужбольскій былъ золъ и мычалъ про себя какіе-то итальянскіе стихи; княгиня перекидывалась съ Завалевскимъ не интересными ни для одного изъ нихъ рчами о прусской политик и о безпорядкахъ на русскихъ желзныхъ дорогахъ. Въ десять часовъ, посл ужина, за которымъ почти никто ничего не лъ, вс отправились по своимъ комнатамъ.

— Ахъ, якая-жь вы нехорошая сегодня, барышня! замтила прислуживавшая Марин двочка изъ крестьянокъ, вошедшая, по обыкновенію, будить ее въ семь часовъ утра и заставшая ее въ постели, съ закинутыми за голову руками, съ устремленными въ потолокъ мутными и покраснвшими отъ безсонной ночи глазами.

Почти безсознательно схватила Марина стоявшее на туалетномъ ея столик, подл кровати, небольшое складное зеркало изъ несесера, наслдованнаго ею отъ покойной г-жи Самойленковой, взглянулась, покраснла и тутъ же кинула обратно зеркало на столъ… Ей стало вдругъ ужасно стыдно предъ собою и за мелкое чувство, толкнувшее ея руку въ зеркалу, и за ту дрянность женской натуры, о которой свидтельствовали ей и эти темные круги подъ ея глазами, и желтизна кожи, и сухія, растрескавшіяся губы…

Она быстро вскочила съ постели и принялась за свой туалетъ.

"Какое мн до всхъ ихъ дло!" съ внезапнымъ взрывомъ пробужденной гордости и какъ бы скидывая добровольно наваленную на себя ношу, проговорила она почти громко. "Жила я безъ нихъ, безъ нихъ и жить. буду!… Она не отыметъ у меня ни этого свтлаго солнышка… ни моей молодости", — и Марина съ судорожною нетерпливостію вспрыскивала холодною водой свои опухшія кви, — "а она старая, да, старая, и Богъ знаетъ, что бы дала, чтобы молодой быть, какъ я… Ни тебя, милый, драгоцнный, брилліантовый!… И Марина, въ туфляхъ на босыхъ ногахъ, въ юбк и свжей сорочк, спадывавшей къ локтямъ съ ея полныхъ смуглыхъ плечъ, схвативъ за переднія лапы ворвавшагося въ ней въ эту минуту Каро, принялась, въ немалой потх своей юной прислужницы, кружиться съ нимъ по комнат въ напускномъ припадк отчаянной веселости.

Она одлась, надла свою большую соломенную шляпку и вышла изъ спальни.

Въ гостиной она наткнулась на Іосифа Козьмича, допивавшаго, — очевидно въ ожиданіи ея, — свой пятый стаканъ чаю.

— Ты куда? спросилъ онъ, пытливо вглядываясь ей въ лицо.

— Куда? повторила она:- порхать!

Ей самой показалось забавнымъ употребленное ею на смхъ выраженіе: она улыбнулась.

— Умне будешь вчерашняго? молвилъ Іосифъ Козьмичъ, разжимая сдвинутыя брови;- придешь въ завтраку?