Чтение онлайн

Магистр Тихонов раз в несколько дней заходил в сарай, чтобы проверить все датчики и долить топлива. Ключ от отсека, опять же, имелся лишь у него и у господина Наленского. Остальные допуска к «сердцу» Второй Станции не имели.

В целом, если не считать Лей-кабелей и вкопанных по периметру столбов с проволокой, то можно было подумать, что оказался где-то посреди лагеря лесорубов. Все те же зеленоватые палатки; массивные шатры, местами несколько раз заплатанные и подшитые; уличная кухня с печкой, к дымоходу которой был приделан рукав из огнеупорной ткани, уходящий вниз — в специальную яму.

Точно таким же приспособлением пользовались браконьеры, чтобы их не вычислили по дыму. Ученые же переживали, чтобы не навредить естественной среде редких и уже, зачастую, вымирающих созданий.

По словам того же господина Тихонова к первой четверти следующего века, скорее всего, уже не останется, к примеру, ни Лохматин в степях Алькады, ни Оневаар южнее Северного Континента.

— Отлично потрудились, — резюмировала Рита. — Пойдемте доложимся Старухе. А вы, капитан… спасибо за компанию.

Они распрощались, и Ардан, ступая по дорожкам, проложенным из сколоченных досок и прибитых к ним низких, на уровне колена, бортиков направился к палатке Таисии. Она стояла немного на отшибе, справа от палатки Арда (не той, которой он пользовался со времен работы на ферме, а предоставленной Черным Домом), которая выступала своеобразным разделителем между ним и шатром Старшего Магистра Наленского. Причем тот специально дождался, пока Таисия выберет себе место, и только потом распорядился охотникам где ставить его временный дом.

Вокруг Арда кипела уже ставшая привычной жизнь полевого лагеря. Кто-то играл на гитаре, сидя в компании товарищей около убранного в яму кострища. Другие мылись в самодельном душе, расходуя собранную за прошедшие дожди воду. Ответственные, по расписанию, за провиант пыхтели на кухне и их торопили вернувшиеся с ночного обхода охотники.

Учитывая, что лагерь подавляющим большинством населяли мужчины, то никто не заботился о правилах приличия и благочестия, что, порой, приводило к забавным сценам. Забавным из-за того, что все уже привыкли к подобному распорядку и жизни, но только не госпожа Острожская. Она все еще требовала, чтобы в «душ» поставили двери, а выгребную яму снабдили чем-то более удобным, чем жердочка и хлипко сколоченная стенка, разделявшая лагерь и место… глубоких дум.

Ардан похлопал по парусине, заменявшей госпоже Шприц (да и всем остальным) стены.

— Заходите, — прозвучал изнутри уже чуть более бодрый голос, чем прежде.

Ардан наклонился и, миновав тамбур из плотной ткани, расстегнул пуговицы «двери» и залез внутрь. Поскольку их палатки были рассчитаны на длительное проживание, то и внутри пространства выделили куда больше, чем в тех сооружениях, где ютились ковбои. Хотя, порой, последние и вовсе обходились без палаток. Особенно в сезон без дождей.

Таисия лежала на раскладушке, которую ей принесли из лазарета. Укрытая тонким пледом, она листала книгу и курила.

— Как ваша нога? — спросил Ардан, оставляя сумку с портативной камерой на небольшой столик.

Вместо ответа Таисия лишь одернула край пледа, обнажив замотанную бинтами ногу, зафиксированную весьма добротной шиной. Распухшая, местами синеватая, она явно отнимет у госпожи Шприц еще несколько дней.

А затем примерно неделю будет обязывать передвигаться при помощи костылей.

— Как ваша… работа? — закрыв книгу и приподнявшись на подушке, с неприкрытой жадностью в интонации, спросила Таисия. — Не томите, капитан. Я тут изнываю.

Арди постарался сохранить каменное выражение лица. Таисия действительно искренне страдала из-за своей травмы. Частично из-за того, что была ограничена в своих возможностях и свободе передвижения, но, скорее всего, куда больше из-за «дорогого Чаза».

Тот воспринял ситуацию госпожи Шприц как идеальную возможность покорить ее сердце (ну или не совсем сердце). Стратегию же он выбрал весьма своеобразную — по нескольку раз на дню наведываться в палатку к Таисии, чтобы поболтать. Причем болтал, в основном, он, а госпожа Шприц тренировала свою воистину бесконечную актерскую выдержку.

— Ничего, Таисия.

Госпожа Шприц нахмурилась и явно собиралась выдать очередную язвительную тираду, так что Ардан поспешил уточнить:

— Я серьезно, госпожа Шприц, — развел руками Арди. — Ничего кроме леса, аномалий и охотников, которые не умеют изъясняться без нецензурной брани.

Таисия в ответ грязно выругалась и опустилась обратно на подушку.

— Месяц, капитан… целый месяц, — протянула она, прикрывая лицо ладонью.

— И никакого следа, в том числе и коррупции, — кивнул Ардан.

— Коррупции более чем достаточно, — замахала ладонью госпожа Шприц. — У них же почти все оборудование списано под заводской брак. А субсидий у Казны взяли, как на новое и исправное. Все бумажки, которые я раздобыла — подделка. Причем не очень качественная. Что до следа… проклятье, капитан! Месяц компании Нудского! О Свет. Еще никогда прежде я так сильно не ошибалась.

— Если вам станет от этого проще, Таисия, то мы все ошиблись.

Госпожа Шприц, даже не поднимая на Арда взгляда, продемонстрировала неприличный жест.

Они несколько минут молчали. Таисия лежала на раскладушке под пледом, а Ардан сидел на стуле и листал собственный гримуар. За минувшие шесть недель он мог бы не только «Ледяной Хвост» отработать, но и начать разработку модификации уже имеющихся заклинаний под Синюю звезду. Для этого ему, разумеется, требовалось перелопатить тонну соответствующей литературы, но…

Спящие Духи.

Шесть недель!

И все впустую.

Он ведь не мог даже сказать, что сильно интересовался аномалиями. А если быть до конца откровенным — то вообще не интересовался.

— И что теперь? — спросила через какое-то время Таисия.

Ардан вздохнул.

— Хотел бы знать, госпожа Шприц, потому как…

Договаривать Ардан не стал. Его чуткий слух уловил хорошо знакомый, тяжелый шаг, заставлявший деревянный настил натужно поскрипывать. Юноша проверил на месте ли «Водяная Маска» и сделал вид, что целиком и полностью поглощен гримуаром.

Таисия поняла намек и тут же раскрыла книгу. Она успела как раз вовремя, потому как уже через несколько мгновений, без всяких лишних расшаркиваний, полог палатки снова одернули в сторону. На сей раз на эфемерном пороге появился никто иной, как обладатель красноречивого глазного протеза.