Чтение онлайн

Вивиан прижимается к нам. Мертвые покончили с элементалем и обратили свое внимание на нас. Я сосредотачиваюсь на солнечном свете, теплом воздухе, голубом небе. Трижды постукиваю каблуками друг о друга, потому что, знаете ли, любая мелочь помогает.

Я испытываю мучительное чувство, которое ослабевает от звуков сирен, запаха дыма и дизельного топлива, света полуденного солнца. Я падаю в обморок, и вокруг меня сгущается темнота.

Ненавижу приемные в больницах. Вонь антисептиков и болезней, жужжание флуоресцентных ламп, которые высасывают из организма весь витамин D. Я читаю журнал — Основные моменты — пятилетней давности и гадаю, кто же пишет эту чушь. Неудивительно, что дети сегодня не в себе.

Я здесь уже четыре часа. Тогда, в доках, когда во мне бурлил адреналин, я не заметил ни синяков, ни царапин, ни ожогов второй степени. Но сейчас я чувствую себя как стейк на гриле. Моя левая рука перевязана, покрыта антисептическим гелем, порезы на лице достаточно большие, чтобы их можно было перевязать. Мой левый глаз заплыл. Слава богу, переломов нет. Ну, и новых.

— Привет — говорит Вивиан, появляясь в дверях. Она одета в медицинскую форму и выглядит ужасно.

Она сочинила какую-то дурацкую историю о том, что мы были в доках, проверяли, как на корабле доставляют больничное оборудование, когда загорелся склад. Рассказала копам, что нашла Эллиса без сознания за грузовиком. Они купились с её с небольшой помощью. Полиция имеет власть над слабыми умами и все такое.

Я потерял её из виду, как только мы добрались до Калифорнийского университета в Харборе. Она держала над Эллисом капельницу, отдавая приказы интернам. Она исчезла в коридоре, а медсестра провела меня за занавеску.

— Как дела?

— Ладно. Бывало и лучше. Она зевает.

— Эллис?

Она качает головой и тяжело опускается на стул напротив меня — С чего мне начать? Истощение, обезвоживание. У него случился сердечный приступ.

— Какого черта? Когда это случилось?

— После того, как мы привезли его сюда. Он старый. И железнодорожная катастрофа. Диабет. Проблемы с почками. Стафилококковая инфекция. Другие причины.

— С ним все будет в порядке?

— Я не знаю. Он все еще без сознания. Я подергал за кое-какие ниточки. Сняла ему палату. Как у тебя дела?

Я показываю ей свою руку, показываю на свой опухший глаз, на свое забинтованное лицо.

— Почти все, что ты видишь — говорю я — Больно, но у меня бывало и похуже.

— У тебя было, не так ли?

— Это как бы часть работы.

Она хмурится. Как будто не уверена, что это за работа. Хочет ли она быть её частью. Я её не виню. Я и сам задаюсь тем же вопросом.

— Что там произошло? — спрашивает она.

Отличный вопрос. Появление Будро, это одно. Я всегда знала, что такая возможность существует. Но Гриффин? Из Беверли-Хиллз в Сан-Педро? На 405-м шоссе? Он появился ужасно быстро.

Если бы мы включили сигнализацию, он не смог бы среагировать так быстро, если бы не был поблизости. И какова вероятность, что он просто случайно оказался бы возле доков с бандой головорезов?

— Ты сказал Алексу, куда мы направляемся?

— Да, я... — Она склоняет голову набок и прищуривается — Не думаю, что мне нравится то, о чем ты думаешь.

— Откуда Гриффин узнал бы, что мы были там, внизу, если бы ему никто не сказал?

— Я думала, мы все уладили. Я помню, в её голосе есть нотки, которые призывают меня отступить, но я не могу. Я устал от людей, пытающихся убить меня.

— Может, и так. Кто-то сказал Гриффину, что я в городе, кто-то сказал ему, что я на складе. Если не он, то кто?

Вивиан оказывается у меня перед носом быстрее, чем я успеваю среагировать, и дает мне пощечину.

— Ты сукин сын — говорит она с огнем в глазах — Ты понятия не имеешь, кто этот человек и что он сделал. Как ты смеешь судить его?

— Откуда, черт возьми, мне знать? — Я потираю подбородок. Господи, у нее жесткая рука — Меня здесь не было.

— Вот именно. Ты просто взял и сбежал, как только все стало плохо. Ты бросил нас. Ты бросил меня.

— Ты знаешь, почему я ушел.

— Да, потому что ты гребаный трус — Это ранит сильнее, чем пощечина, и, должно быть, это отражается на моем лице — О, прости. Я задела за живое? Что, ты можешь работать с мертвецами, но боже упаси тебя иметь дело с живыми?

— Я ушел, потому что так было безопаснее для всех.

— Нет, ты ушел, потому что так было безопаснее для тебя.

— Люси...

— Пыталась покончить с собой — говорит Вивиан — Это Алекс тебе сказал?

— Что? Покончить с собой? — Нет. Он ничего не сказал.

— Около пяти лет назад. Приняла дозу ксанакса, запив её бутылкой водки. Алекс нашел ее. И это тоже не был крик о помощи. Его не должно было там быть. Пришел по наитию.

— Почему?

Я не могу это переварить. Эта мысль просто ускользает из моего сознания.

— Почему? Господи, ты действительно такая тупой? Потому что её родители умерли. Потому что её единственный брат не смог справиться со стрессом и сбежал. Потому что она боялась того, что с ней может случиться, если кто-нибудь узнает, кто она такая. Ты сделал выбор. На нее свалили все. Так что не смей ни в чем винить Алекса. Он взял на себя ответственность за тебя.

Я прижимаю ладони к глазам. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Только не говори мне, что он святой — говорю я. Мы оба знаем, каким он был, когда я был рядом.

— Ты действительно собираешься использовать это против него? Мелкое воровство? Мелкие аферы? Да, я помню их. И я помню, чего это ему стоило. Он все изменил. Он заботится о людях. У его сотрудников, черт возьми, есть план медицинского страхования. Они получают оплачиваемые отпуска. Что ты для кого-нибудь сделал?

— Да пошла ты — говорю я — Ты даже не представляешь, с каким дерьмом мне приходится иметь дело. Удивительно, что я до сих пор жив. Тыне знаешь обо мне всего.

— Я знаю достаточно. У Алекса могут быть недостатки, но он не убийца.

— Ну, тут ты меня подловила. Знаешь что? Ты права. Мне не следовало уходить. Потому что тогда я был бы мертв и не вел бы этот разговор.

— Боже, ты такой мудак.

— Да, не такой, как чертов святой Алекс. Жаль, что ты тогда этого не поняла, а? Могла бы переспать с ним до того, как я ушел.

— Почему ты думаешь, что я этого не сделала?

Это останавливает меня. Она смотрит на меня с вызовом, о котором я уже и забыл. Я чувствую, как сдуваюсь, и внезапно у меня больше нет сил на это. Я вспоминаю наши ссоры, крики друг на друга. Забавно, но я не могу вспомнить ничего хорошего.

Она права. Я трус. Это все моя вина. И я устал бороться. Возможно, это еще одна причина, по которой я ушел. Я проталкиваюсь мимо нее в коридор. Она кричит мне в спину, но я не обращаю на нее внимания. Мне нечего сказать.

Глава 19

Чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что она права. Я мудак. Ну и что с того? Я сделал то, что должен был сделать. Чертовски уверен, что это не то, что я хотел сделать. Она работает с живыми, я работаю с мертвыми. Мы на противоположных концах спектра. Неудивительно, что у нас было так много ссор.