Чтение онлайн

Я думаю о том, что сказал Вивиан в больнице, и задаюсь вопросом, может, я был прав. Мне следовало остаться. Конечно, я был бы уже мертв, но какой от меня теперь толк? В любом случае, что за бессмысленную жизнь я вел?

Подъезжает мое такси. Парень высовывает голову из окна. Кричит на меня, спрашивая, вызывал ли я такси. Я ничего не отвечаю, просто сажусь на заднее сиденье. В водительских правах таксиста указано, что его зовут Сэм, что-то-такое-что-я-не-могу-произнести. Парню нужно добавить еще несколько гласных.

— Куда?

Я начинаю просить его отвезти меня обратно в отель, но краем глаза что-то замечаю. Я настолько не в себе, что не обращаю на это внимания. В машине со мной кто-то есть, и он мертв.

— Куда? — повторяет водитель, явно раздраженный.

— Студио-Сити. Я скажу вам, когда мы подъедем поближе

— У вас есть наличные? Я не повезу вас так далеко, если у вас нет наличных. Я протягиваю ему полтинник, не обращая особого внимания. Он смотрит на нее, затем бросает на меня сердитый взгляд в зеркало заднего вида. Нюхает купюру. Кто, черт возьми, чует запах денег?

Призрак был молод, когда умер, возможно, ему было лет двадцать. Худой, почти истощенный. Кожаная куртка с большим количеством дырок. Узкие джинсы, коротко подстриженные волосы. Таких, как он, можно встретить в районе Гауэра в два часа ночи, когда они продают свои задницы за наличные, наркотики, место для ночлега.

Он выглядел бы совершенно нормально, если бы не длинная рваная рана, которая начинается под правой челюстью и спускается к левому бедру. И очень глубоко. Внутренности торчат наружу. Руки покрыты кровью, предположительно его собственной, и она брызжет ему в лицо.

— Как тебя зовут? Я спрашиваю.

— Сэм — говорит таксист — Это указано в правах.

— Я с тобой не разговариваю. В зеркале заднего вида я вижу, как он закатывает глаза и бормочет что-то о том, что подвозит психов.

Парень удивленно смотрит на меня.

— Ты меня видишь? — Его голос похож на шелест листьев на ветру. Когда я киваю, его глаза становятся еще больше — Я... я не помню.

— Это придет тебе в голову — говорю я — Не торопись. Заднее сиденье довольно чистое. Новая обивка. В остальном машина выглядит дерьмово.

— Отличное такси — говорю я водителю.

— Ты сейчас со мной разговариваешь?

— На этот раз я. Ты недавно переобувал спинку?

— Э-э, да — говорит он, хмуря брови — Несколько месяцев назад. Нет, год. Два года. Я соглашаюсь с его первым ответом. Слишком мило даже для года, учитывая всех тех, кого тошнит и курят, которых этот парень, должно быть, видит ежедневно — Наверное, вырвал сиденья и заявил, что их украли.

— Мило. Частное такси, верно? Больше никто на нем не ездит?

— Да. Почему?

— Просто интересно. Береги свои вещи как следует.

— Спасибо. Наверное.

Он не понимает, о чем я, черт возьми, болтаю. И я не против. Он скоро поймет. Я поворачиваюсь к мальчику. Он морщится, пытаясь вспомнить свое имя. Когда его убили, он, вероятно, мог сообщить мне свой номер социального страхования, адрес и размер обуви.

— Бретт — наконец произносит он.

— Приятно познакомиться — говорю я. Я игнорирую ворчание таксиста — Сколько времени прошло?

— Я не уверен. Недолго. Я думаю — Он смотрит на таксиста, его глаза похожи на щелочки — Он сделал это. Когда я сел к нему в такси. Подобрал меня. Отсосал ему, а этот ублюдок не заплатил — Он прикладывает руку к глубокой ране, рассекающей его тело — Вместо этого он убил меня.

У него потерянный взгляд. Кажется, они были голубыми. Сейчас трудно сказать, потому что он так сильно выцвел, и я вижу сквозь него дверцу машины. Просто еще одно пристанище. А до этого, просто еще один беглец, жулик, наркоман, заигрывающий с теми, кто может ему заплатить.

Никогда не выходит из такси. Запертый от всех, кто может его увидеть. Сидит без дела изо дня в день. И вынужден терпеть эту грязную еблю каждый день недели.

Я проверяю свой бумажник. У меня есть пригоршня двадцаток. Я быстро разминаю их между большим и указательным пальцами, и вот они уже стоят сотни. По крайней мере, до рассвета.

Я протягиваю таксисту пару фальшивых сотенных — Я передумал. Малибу. Поднимаюсь на ПЧ и Канан. Я объясню тебе, как лучше проехать, когда мы туда доберемся.

Его глаза загораются, когда он берет банкноты. Он снова принюхивается — Малибу. Можно в Малибу.

Это первый шаг. Я сосредотачиваюсь, собираю волю в кулак, черпаю немного энергии из городского источника, смешиваю её со своей собственной, сильно вдавливаю палец в сиденье автомобиля. Радио спереди издает треск. Как и мобильный телефон таксиста, и встроенный GPS-навигатор, сообщающий диспетчерам, где находится машина. Он чертыхается, отмахиваясь от небольшого облачка едкого дыма.

— Проблемы?

— Нет, без проблем.

Не волнуйся, приятель. Так и будет.

На побережье оживленное движение. Мы отлично проводим время. Я отправляю его на Кэнан, затем сворачиваю в Малхолланд. Углубляемся в холмы, которые называют горами Санта-Моника. Этим людям так хочется увидеть Скалистые горы.

Таксист всю дорогу болтает о своем телевизоре с большим экраном, обо всех женщинах, с которыми он спал, о том, какой он жеребец и дамский угодник, и о божьей позолоченной сперме, извергаемой на весь мир.

Всю дорогу я размышлял, как мне его убить. Потому что этот ублюдок этого заслуживает. По дороге я начал замечать на заднем сиденье других призраков, одетых в лохмотья. Женщина и еще пара парней. Младше Бретта. Так далеко, что я не заметил их, пока мы не проехали Топангу.

Таксист начинает странно смотреть на меня, когда мы углубляемся в глухомань. По-настоящему нервничает, когда начинает попадать в выбоины — Вы здесь живете? Здесь никто не живет.

Он прав. Даже богатые люди не могут позволить себе перестраивать свои дома в сезон пожаров. Из-за ветра и сухого воздуха случайная искра ежегодно поджигает весь этот район. Удивительно, что этого до сих пор не произошло.