Чтение онлайн

Кто утверждает расписание группы? Кто подписывает контракты? Кто решает, где и когда они будут выступать?

Продюсеры.

А кто платит продюсерам?

Я тряхнула головой.

Паранойя. Это просто паранойя. Она не могла организовать дополнительные концерты. Она не настолько влиятельна.

Или могла?

Семья Пак. Старые деньги. Связи везде. В индустрии развлечений - особенно.

Я не знала.

Не знала больше ничего.

– Я хочу побыть одна, - сказала я. Голос был хриплым, чужим.
– Пожалуйста.

– Ева…

– Пожалуйста.

Юна посмотрела на меня - долго, внимательно. Её глаза - тёмные, глубокие - изучали моё лицо.

– Хорошо, - сказала она наконец. Встала. Разгладила халат.
– Отдыхай, милая. Если что-то понадобится - я рядом. Всегда рядом.

Она вышла.

Дверь закрылась - мягко, почти беззвучно.

Я стояла посреди комнаты.

Одна.

В этом огромном доме. В этой золотой клетке. В этой ловушке, из которой не было выхода.

Тэджун не приедет.

Ещё месяц.

Тридцать дней.

Семьсот двадцать часов.

Одна.

С ними.

Я опустилась на пол.

Прямо там, где стояла. Ноги подкосились, и я упала - на колени, потом на бок. Свернулась калачиком - как эмбрион, как ребёнок в утробе. Обхватила живот руками - там, где рос мой малыш.

– Прости, - прошептала я.
– Прости, маленький. Мама не должна так. Не должна кричать. Не должна плакать. Не должна бросать телефоны в стену. Это вредно для тебя. Это всё вредно для тебя.

Слёзы текли по щекам - тихо, беззвучно. Впитывались в ковёр - дорогой, персидский, стоящий целое состояние.

– Но я так устала, - шептала я в пустоту.
– Так устала бояться. Так устала быть одной. Так устала притворяться, что всё в порядке. Так устала… жить.

Я закрыла глаза.

И провалилась в темноту - густую, вязкую, милосердную.

Глава тридцать четвертая

Я думала, что сошла с ума.

Когда дверь гостиной открылась и я увидела её - мою маму, мою родную маму - я была уверена, что это галлюцинация. Что моё измученное сознание наконец сдалось и начало показывать мне то, что я хотела видеть больше всего на свете.

Но потом она сказала:

– Евочка…

И я поняла - это реальность.

Её голос - тот самый голос, который пел мне колыбельные, который утешал после кошмаров, который говорил «всё будет хорошо, детка» каждый раз, когда мир рушился. Её запах - знакомый с детства, родной, единственный во всей вселенной. Её руки - которые обхватили меня, прижали к себе, не отпускали.

– Мама, - прошептала я.
– Мамочка…

И разрыдалась.

Не так, как плакала все эти недели - тихо, беззвучно, давясь слезами в подушку, чтобы никто не услышал. А по-настоящему. Громко. Навзрыд. Как маленькая девочка, которая наконец-то нашла свою маму после долгих страшных часов в толпе незнакомых людей.

Она держала меня.

Гладила по волосам - так, как гладила в детстве, когда я болела.

Шептала что-то - бессвязное, успокаивающее, ненужное и необходимое одновременно.

– Всё хорошо, детка. Мама здесь. Мама приехала. Всё будет хорошо. Я с тобой. Я никуда не уйду.

За её спиной стоял Сергей.

Мой отчим - хотя они с мамой пока не расписались. Отец Тэджуна. Мужчина, который связал наши семьи задолго до того, как мы с Тэджуном встретились на том горнолыжном склоне.

Он смотрел на меня - с беспокойством, с нежностью, с болью. И я видела в его глазах то, чего не видела в глазах Юны за все эти недели - искреннюю, неподдельную заботу. Он переживал за меня. По-настоящему.

Не потому, что я носила его внука.

А потому, что любил мою маму. И любил меня - как дочь, которой у него никогда не было.

Три дня назад.

Телефон лежал на столике - разбитый, мёртвый, бесполезный.

Я не пыталась его починить. Не просила новый. Не хотела ни с кем разговаривать. Просто - существовала. День за днём. Час за часом. Минута за минутой.

Юна приносила еду - я ела. Механически, не чувствуя вкуса. Мин Джи приходила поболтать - я кивала, не слыша слов. Пак Мин Хо заглядывал вечерами - я улыбалась, не зная зачем.

Всё - автоматически. Как робот, запрограммированный на базовые функции. Есть. Спать. Улыбаться. Повторить.

Я не знала, что происходило за стенами этого дома.

Не знала, что мама пыталась дозвониться мне - раз за разом, час за часом, день за днём. Что она слышала «абонент недоступен» - снова и снова - и каждый раз её сердце сжималось от страха. Что она не спала ночами, представляя самое худшее. Что она плакала - моя сильная, выдержанная мама, которая никогда не показывала слабости - плакала от ужаса, не зная, что со мной.

Не знала, что Сергей позвонил Тэджуну.

Что мой Тэджун - который был на другом конце света, который не мог прилететь, который разрывался между работой и страхом за меня - рассказал ему всё. О нашей ссоре. О моих криках. О разбитом телефоне. О том, что я в депрессии и он не знает, что делать.

«Гормоны, - сказал он.
– Доктор говорит, это бывает при беременности. Сильные перепады настроения. Но я волнуюсь. Очень волнуюсь. И я не могу быть рядом».

Сергей рассказал маме.

И они решили - немедленно, в тот же день, не раздумывая ни секунды - лететь в Сеул.

Тэджун оплатил билеты. Первый класс - он настоял, хотя Сергей отказывался. И отель - один из лучших в городе, с видом на реку Хан, с огромными окнами и мраморными ванными.

Он не мог приехать сам. Контракт держал его мёртвой хваткой.

Но он мог - прислать мне тех, кто любил меня по-настоящему.

Сейчас.

Мы сидели в гостиной - я и мама - на том самом диване, где я столько раз плакала одна. Где сворачивалась калачиком и смотрела в потолок. Где считала минуты до конца дня.