Паслен
Шрифт:
– Нет. Я поранила себя, вот и все.
– Другие девушки, они не хотели приносить еду наверх. Они все верят, что у тебя буллио. Итак, меня выбрали. И меня это устраивает, но я не хочу причинять вред своему ребенку .
– Я обещаю тебе, что это безвредно .
– Я стараюсь хорошо питаться и делаю как можно больше физических упражнений. Я не могу позволить себе заболеть. И я не хочу, чтобы мой ребенок смотрел — я имею в виду, я просто хочу быть осторожной, пока я здесь. Говорят, буллио может убить ребенка, когда он родится .
– Буллио?
– Это ужасный недуг. С ужасными повреждениями и болезненными деформациями.
– Ох. Я знаю, шишка выглядит плохо, но на самом деле это просто так. Шишка. Ты ... планируешь покинуть это место?
– Спросила я, пытаясь оценить, была ли она, как сказал Ксифиас, одной из тех, кто не мог уйти. Человек, по сути.
– О, да. Стигийский водопад - самое странное место, где я когда-либо была. Конечно, это исходит от того, кто жил в монастыре.
С сомнением во взгляде она оглядела меня с ног до головы.
– Почему ты здесь?
– Я заблудилась в лесу. Аня нашла меня .
– Ты сбежала от своего похитителя?
Похититель?
– Нет. Я пришла кое-кого искать. Кто-то, я думала, может быть здесь .
– Кто?
– Мой отец .
Я вытащила медальон из-за воротника и открыла его, заметив, как ее глаза расширились от заинтригованности.
– Ты видела его?
– Нет. Твой отец здесь? Тогда он сможет нам помочь! Он может вернуть нас домой!
Только тогда мне пришло в голову, что она даже не знала, что попала в совершенно другой мир.
– Как вы добрались сюда? В Стигианский водопад?
– Я точно не знаю. Мы с Марией раскладывали белье во внутреннем дворе. Один мой друг.-Улыбка, промелькнувшая на ее лице, быстро исчезла.
– Кто-то схватил меня сзади. Я почувствовала ужасную боль в затылке .- Она поднесла руку к затылку, как будто боль все еще была там.
– Когда я проснулась, я была здесь.
Печаль закружилась в ее глазах.
– Я думала, что мне это снится. Бесконечная мечта. Но я так и не проснулась. Так и не вернулась домой .
– А ребенок?
– Человек, который похитил меня ... Ну, я уверена, что это его.
Меня лично никогда раньше не похищали, но что-то было не так в ее разговоре. Возможно, это был стокгольмский синдром, но, похоже, ей следовало быть более психически неуравновешенной. Потрясенной.
– От Ван Круа?
– Нет. Мастер Ван Круа не особенно любит меня. На самом деле я вообще никогда с ним не разговаривала.
– Как тебе удалось сбежать от этого человека? Того, кто похитил тебя?
– Я должна быть честна, я не знаю. Я проснулась, блуждая по лесу, пока не добралась до ворот поместья Ван Круа. С тех пор я нахожусь здесь. Я не думаю, что мастер Ван Круа очень ценит мое присутствие здесь.
– Он звучит потрясающе .
– Другим девушкам, похоже, он очень нравится. Он красив для мужчины постарше. Кстати говоря, ты знаешь, где твой отец? Есть ли способ общаться? Мастер Ван Круа, безусловно, был достаточно любезен, чтобы позволить мне остаться и работать. Девушкам моего положения, похоже, здесь не очень хорошо живется. Но мне нужно вернуться домой, к моей матери. Я подозреваю, что она, вероятно, ужасно беспокоится обо мне .
– Ты сказала, что потеряла сознание и очнулась здесь? Ты что, упала? Может быть, со здания?
– Упала?- спросила она, на ее лице отразилось замешательство.
– Я чувствовала себя действительно больной. Действительно. Я была уверена, что вот-вот умру, так сильно болел мой живот. И я не могла дышать. Воздух ...-Отведя взгляд, она нахмурилась, дотронувшись рукой до горла.
– Кажется, мне не хватало дыхания .
Для человека, который предположительно забыл подробности своей жизни, как и предупреждал Ксифиас, она, казалось, замечательно помнила то, что с ней произошло. Что заставило меня задуматься, как она туда попала.
– Ты ... ты не знаешь, что это за место?
Ее брови взлетели дугой в замешательстве.
– Собор?
Она определенно не знала, а у меня не хватило духу сказать ей правду. В конце концов, что случилось с детьми, родившимися здесь?
Они умерли? Был ли им дан шанс вернуться?
– Тебе здесь кто-нибудь причинил боль?
– О, нет. Вовсе нет.- Улыбаясь, она снова коснулась своего горла.
– Здесь, я полагаю, все в порядке, но я хочу домой. Я так давно хорошо не спала. И мне кажется, что я все время что-то слышу. В конце концов, вы тоже их услышите. Если только твой отец не сможет вытащить нас отсюда.
– Я не знаю, где мой отец. Я надеюсь найти его .
– Ты не можешь уйти. Они тебе не позволят.
Кивнув в сторону окна, она пересекла комнату, и я последовала за ней.
– Эти собаки охраняют двор. Есть только определенные места, куда нам разрешено выходить на улицу, и если мы выйдем за их пределы, собаки найдут нас .
– Ты здесь в ловушке?
– Ну, на самом деле они не говорят так, что мы в ловушке. Они говорят, что мы можем уехать в любое время. Но они также говорят, что за этими воротами есть что-то опасное. Опасные вещи ждут нас.
– С обнадеживающей улыбкой она снова коснулась своего живота.
– Но я, ты и маленькая Мириам найдем выход. Мы просто должны быть терпеливыми. Мы выберемся отсюда. Мы вернемся домой. Просто наберись терпения.
По ту сторону лужайки поле цветов сияло так ярко на фоне ночного неба, что они каким-то образом затмевали луну.
– Что это такое?
– Спросила я, заинтригованная их свечением.
– Другие говорят, что когда здесь умирает бедная душа, на ее месте вырастает цветок. Странно, не правда ли? Все эти их суеверия .
Мне стало интересно, были ли это те цветы, которые Ксифиас попросил меня сорвать. Если бы это было так, мне, конечно, не составило бы большого труда раздобыть один из них для моего билета домой.
– Их так много .
– Я слышала, что они цветут вечно .
– Вечно? Что произойдет, если ты выберешь что-то одно?
– Я не знаю. Никто их не выбирает. Все здесь считают, что выбрать что-то одно было бы пагубно .
– Все еще глядя в окно, она фыркнула.
– Понимаете, что я имею в виду? Суеверий хоть отбавляй .
– Однако они прекрасны .
– Мне нужно идти. Если я не вернусь в ближайшее время, они, вероятно, пошлют за мной гончих. Было приятно с кем - то познакомиться ... Нормальным. Если ты узнаешь что-нибудь о своем отце, пожалуйста, скажи мне, хорошо?