Чтение онлайн

По пути к цели не обошлось без приключений, вызванных лежащим в этой час­ти огромного острова хребтом Оуэн-Стэ­н­ли. Средняя высота покрытой джунг­ля­ми горной цепи составляла 2700 метров (высшая точка 4072 метров), однако близко к мар­шруту имелся «проход», где горы понижались до 2300 метров. Всё это не предста­в­ля­ло никаких проблем для пикировщиков и ис­тре­би­те­лей, летевших к цели на вы­соте 4900 метров, однако вооружённым торпедами «Девастейторам» уже не хвата­ло скороподъёмности, чтобы следовать быстро поднимающемуся рельефу, и в как­ой-то момент стало ясно, что они не смогут перемахнуть даже 2300 метров.

Командира 2-й торпедоносной эскадрильи «Лексингтона» капитана 3-го ранга Джеймса Бретта выручил его опыт по­лё­тов на планере – заметив неприкрытое облачностью плато, он направил свою эскадрилью туда, понадеявшись на вос­хо­дящие воз­д­у­ш­ные потоки от прогретых солнцем джунглей внизу. Опыт его не подвёл, и перегруженные торпедоносцы смогли на­б­рать необходимую высоту и преодолеть горы.

Первыми в район целей прибыли восемь «Уайлдкэтов» Тача, чьей задачей было связать боем истребители противника. Однако, оглядев небо и аэродром, пило­ты с удивлением обнаружили полное отсутствие какой бы то ни было вражес­кой авиации. От­с­ту­пи­в­шие из Лаэ австралийцы весьма качественно вывели из строя взлётно-посадочную полосу, в результате к 10 марта япон­цы едва смогли привес­ти её в порядок и ещё не успели перебросить туда истребительную эс­кадри­лью, а обеспечить по­с­то­ян­ное прикрытие с воздуха из расположенного в 345 ми­лях [640 км] Рабаула было проблематично.

Ввиду отсутствия воз­ду­ш­ных це­лей, американские истребители занялись назе­м­ными. Джон Тач разделил группу, отправив одну четвёрку к Лаэ, а сам с дру­гой направился к Саламауа. Целями истребителей стали позиции японских зе­ниток, что могли создать проблемы ударным са­мо­лё­там. Посредством лёгких 30-фн [13,6 кг] авиабомб и штурмовки из 12,7-мм пулемётов зенитный огонь с берега был по­дав­лен, после чего истребители Тача, поддержанные прибывшими десятью «Уай­лдкэтами» с «Йорктауна», занялись по­да­в­ле­ни­ем ПВО на­хо­ди­в­шихся в за­ли­ве Хуон кораблей и судов.

Внезапно выяснилось, что японская авиация в районе высадки всё же имелась – гидроавиатранспорт «Киёкава-Мару» ус­пел запустить стоявший на катапульте лёгкий разведывательный гидроплан «Накадзима» E8N-1 «Дэйв», который сразу же рва­ну­л­ся в бой. Пилот маленького, но гордого биплана с тканевой обшивкой и вооружением из пары 7,7-мм пулемётов успел об­стре­лять отбившийся от стр­оя «Девастейтор» и увернуться от погнавшейся за ним пары «Донтлессов». После чего не при­ду­мал ни­че­го лучше, чем атаковать четвёрку «Уайлдкэтов», кошма­ри­вших в тот момент лёгкий крейсер «Юбари».

Командир 3-го ди­ви­зи­о­на 3-й истребительной капитан-лейтенант Ноэл Гэйлер выполнял очередной штурмовой заход, когда перед ним воз­ник японский са­мо­лёт. Несколько секунд пилот пытался понять, не мерещится ли ему это чудо с поплавками, затем слегка при­под­нял нос и расстрелял маячивший перед ним биплан, после чего продолжил штурмовку крейсера.

Палубные самолёты уже начали строиться для возвращения на авианосцы, ко­г­да на сцене появилась помощь от армии и со­ю­з­ни­ков в виде восьми тяжёлых бом­бар­дировщиков армии США «Боинг» B-17 «Летающая крепость», прилетевших с ави­абазы в Та­у­н­с­ви­л­ле в северо-восточной Австралии (1400 км), а затем восьми уже сред­них бомбардировщиков Австралийских Королевских ВВС «Локхид» А-28/29 «Гу­дзон» из столицы австралийской Новой Гвинеи Порт-Морсби (300 км).

В тех же тепличных условиях, что и палубные ударники, они вывалили свой бо­е­комплект, после чего рейд можно было считать законченным. Потери ата­ку­ю­щих составили один сбитый «Донтлесс», плюс ещё два получивших повреждения пикировщика не стали рисковать, садясь на ави­а­нос­цы, а предпочли уйти на аэ­родром в Порт-Морсби. С потерями противника обстояло, как всегда, несколько сложней:

* Два из них, «Конго-Мару» и «Тэньё-Мару», официально числились вспомогательным крейсером и вспомогательным минным за­гра­ди­те­лем, но в данном случае они использовались в качестве транспортов.

Гидроавиатранспорт «Киёкава-Мару» уворачивается от бомб американских TBD-1 «Девастейтор». Залив Хуон, 10 марта 1942 года

На счастье японцев к 10 марта практически весь личный состав и бoльшая часть предметов снабжения были уже вы­гру­же­ны с транспортов на берег, поэтому по­тери оказались гораздо ниже (130 человек убитыми и 245 ранеными), чем могли быть, слу­чись американский рейд хотя бы днём ранее. С большой долей вероят­ности можно предположить, что будь на месте аме­ри­кан­с­ких палубников их яп­о­нские коллеги в таких же количествах, то вряд ли в заливе Хуон на плаву оста­ло­сь бы вообще хоть что-ни­бу­дь.

Но для американской авиации начального периода Тихоокеанской войны и так­ой результат можно было счи­тать большим ус­пе­хом, особенно на фоне сокру­ши­тельных поражений на других фронтах. Достаточно сказать, что именно в те дни Им­пе­ра­тор­ский флот завершил разгром военно-морских сил ABDA * , а японская армия за­няла столицу голландской Ост-Индии Батавию, гла­в­ный порт острова Ява – Сурабая, а также столицу и главный порт Бирмы – Рангун.

Поскольку основная цель рейда – срыв японской высадки на северо-вос­точное побережье Новой Гвинеи – так и не была достигнута, Главком Тихоокеанского флота США адмирал Честер У. Нимиц считал его менее удачным, чем предыду­щ­ие удары по Маршалловым островам и островам Гилберта, а также острову Маркус и атоллу Уэйк. Однако его мнение не разделял президент США Фран­к­лин Д. Рузвельт, охарактеризовавший этот рейд в письме к премьер-министру Ве­ли­ко­бри­та­нии Уинстону С. Черчиллю как « лучшее, что нам удалось пока сде­лать ». И как показали дальнейшие события, по­ли­тик, как ни странно, просчи­тал (или угадал) стратегические последствия куда лучше, чем военный.

Заголовки американских газет, посвящённые данным событиям: «Американские лётчики разнесли японский аэродром», «23 японских японских судна уничтожены лётчиками союзников.»

Рейд на Лаэ и Саламауа (равно как и отменённый рейд на Рабаул) очень нагля­д­­но продемонстрировали японцам уя­з­ви­мость и важность юго-восточного сег­ме­н­та их «оборонительного периметра», благодаря чему командующему 4-м «южным» фло­том вице-ад­ми­ра­лу Сигэёси Иноуэ удалось убедить Генштаб Им­ператорского флота, что на втором этапе войны следует сосредоточить усилия прежде все­го на этом участке, что впоследствии привело к измотавшим японские флот и армию боям за Со­ло­мо­но­вы острова, Но­вую Гвинею и острова Бисмарка.

Другим важным последствием стал отказ японцев от авантюрных высадок без ави­а­ци­о­н­но­го при­к­ры­тия. Во многом, именно полученный у Новой Гвинеи урок помог вице-адмиралу Иноуэ выбить для прикрытия сле­ду­ю­щих десантных опе­раций – высадок в Порт-Морсби и на острове Тулаги – целых три авианосца. Один из которых, лёгкий «Сёхо», в ре­зу­ль­та­те был потоплен, а два других, эскадренные «Сёкаку» и «Дзу­йкаку», из-за повреждений и потерь в авиагруппах не смогли при­нять участие в сражении при Мидуэе, где их при­сут­с­т­вие мо­г­ло бы стать ре­шающим фактором.

Между тем, Америке срочно требовались победы и герои. Поэтому сразу же пос­ле поступления сведений о рейде на Лаэ и Са­ла­ма­нуа газеты в странах союзни­ков (включая советские) вышли с заголовками и текстами, не совсем соответст­вующими дей­с­т­ви­тель­нос­ти, а на пилотов-участников всех шести авианосных рейдов февраля-марта 1942 года (а вскоре и рейда Дулиттла на Япо­н­с­кие острова) пролился дождь наград. Пилоты 3-й истребительной не стали здесь исключе­ни­ем, из восемнадцати лётчиков, учас­т­во­вав­ших в боевых вылетах, награды получили пятнадцать: