Чтение онлайн

Тем более, что многие из них уже на личном опыте, полученном в Коралловом море, знали на что способны японские «Зеро». Одновременно с этим, с осо­бе­н­но­­­с­тя­ми F4F-4 – прежде всего с его складывающимися плоскостями – были оз­на­комлены как авиамеханики «Йорктауна», так и палубные дис­пе­т­черы ( Plane Di ­­ rectors ) с «капитанами» самолётов ( Plane Captains ), которым предстояло нау­чить членов па­лу­б­ной команды авианосца с этими самыми складывающимися плоскос­тя­ми работать.

Члены палубной команды «Йорктауна» учатся складывать плоскости новенького «Грумман» F4F-4 (его пулемётные порты всё ещё в заводской коннсервации) 3-й истребительной эс­к­а­д­ри­льи. Авиабаза Канэохе, 29 мая 1942 года.

Тем временем круглосуточно работавшие на «Йорктауне» судоремонтники вы­по­лнили казавшуюся невозможной задачу, поставленную Главкомом Тихооке­ан­ского флота. Ремонт выполнялся без каких-либо чертежей – заплатки размеча­ли «по ме­с­ту» с помощью шаблонов из фанеры, по которым они затем резались из металла и приваривались куда надо. В результате уже через двое суток ко­р­пу­с­ные работы были за­вершены, корабль покинул сухой док и встал у стенки, где параллельно с запра­в­кой и пополнением при­па­сов продолжился ремонт внутренних помещений, повреждённых прямым попаданием 250-кг авиабомбы.

Утром сле­ду­ю­ще­го дня, 30 мая 1942 года наскоро залатанный «Йорктаун» и его эс­корт в составе двух тяжёлых крейсеров и пяти эсминцев начали выход из гава­ни. По понятным причинам практически никто на борту этих кораблей не знал, куда направляется 17-е оперативное соединение, хотя ограниченное количес­т­во моряков слышали об оптимистично на­з­ва­нной «Удача» ( Point Luck ) то­ч­ке ра­н­де­­ву с 16-м оперативным соединением. И только командование кораблей знало, что эта точка находит­ся в 350 милях [648 км] северо-восточней «объекта Бальза», то есть авиабазы ВМС США на крохотном тихоокеанском атолле Мидуэй.

Повреждения внутренних помещений CV-5 «Йорктаун» полученные в результате прямого попадания 250-кг бронебойной авиабомбы в ходе сражения в Коралловом море.

Во второй половине дня, когда соединение вышло из гавани, и «Йорктаун» наб­рал ход, началась переброска авиагруппы. Три ударные эскадрильи перелетели на авианосец без происшествий, но в случае 3-й истребительной всё не залади­лось с са­мо­го начала. Ещё на подлёте к соединению у «Уайлдкэта» старшего ле­й­тенанта Дюрана Мэттсона заглох двигатель. Как вы­я­с­ни­лось впоследствии, на авиабазе Канэохе просто забыли дозаправить его самолёт после учебных полётов. К счастью, пилот успел понять в чём дело, переключиться на резерв­ный 27-гал­ло­н­ный [102 л] бензобак и перезапустить двигатель в воздухе.

Но главные неприятности произошли уже на полётной палубе «Йорктауна». Сев­ший первым из эскадрильи Джон Тач не успел ос­та­но­вить членов палубной ко­манды, которые лихо сложили плоскости его «Уайлдкэта» ещё до того, как он ус­­пел убрать за­к­ры­л­ки. В беглом инструктаже по обращению с новой машиной об эт­ом нюансе им попросту забыли рассказать, и в результате за­к­ры­л­ки обеих плос­костей были серьёзно повреждены. Пулей выскочивший из кокпита коман­­дир 3-й истребительной бро­си­л­ся громко, доходчиво и не стесняясь в выраже­­ни­­ях об­ъ­яснять палубной команде, что больше так делать не надо. Однако и это было ещё не самым страшным.

Вскоре началась посадка третьего дивизиона. Его командир, заместитель ко­ма­н­ди­ра эскадрильи капитан 3-го ранга Дональд Лавлейс сел первым и вырулил за аварийный барьер. Тот был опять поднят, и на посадку пошла машина его ве­до­­мого, лейтенанта Роберта Эванса. Недавний выпускник лётной школы слиш­ком опустил нос и его посадочный гак пролетел над тросами аэрофинишёров. Удар шасси о палубу подбросил са­мо­лёт, и тот – что слу­ча­лось достаточно редко – пе­­ре­­прыгнул аварийный барьер и приземлился прямо на севшую перед ним маши­­ну так, что его вращающийся на ми­ни­ма­ль­ных оборотах пропеллер оказался прямо над кокпитом находившегося снизу истребителя. Лопасти раздробили череп не успевшего покинуть самолёт До­на­ль­да Лавлейса и залили всё вокруг кровью из его разорванных сонных артерий.

Таким образом, за считанные минуты и в пока ещё небоевой обстановке 3-я ис­­т­­ребительная эскадрилья потеряла два самолёта и одного опытного пилота. Те­­пе­­рь в её со­с­та­ве имелось лишь 25 боеспособных истребителей и 27 пилотов, из которых только пять было кадровыми офицерами (четыре выпускника Во­е­н­но-морского учи­ли­­ща в Аннаполисе и один – гражданского вуза), двадцать офицеров резерва ( USNR ) и два мичмана.

ПИЛОТЫ 3-й ИСТРЕБИТЕЛЬНОЙ ЭСКАДРИЛЬИ (НА 4 ИЮНЯ 1942 года)

Вечером того же дня заместитель командира корабля по авиации капитан 2-го ранга Мурр Арнольд собрал командиров эс­ка­д­ри­лий и в общих чертах проин­фор­мировал их о том, что предстоит в ближайшие дни, включая разведданные о пре­д­по­ло­жи­тель­но четырёх или пяти японских авианосцах в составе соедине­ния, которое будет наносить удар по Мидуэю. После чего командиры ввели в курс дела уже свой личный состав.

В случае 3-й истребительной капитан 3-го ранга Тач планировал лично воз­г­ла­вить истребители эскорта, что будет сопровождать ударные самолёты. Поэтому особый упор в своём инструктаже он сде­лал на задачах остающихся на авианос­це истребителей. А именно, защитить корабль от вражеской авиации, особенно тор­пе­до­ноцев, « любой ценой, включая таран ».

В этом месте пилоты-новички заулыбались, решив что «старик» таким образом про­сто накручивает их перед боем, однако улыбки пропали, когда они увидели лица своих старших коллег, уже имевших воз­мо­ж­ность убедиться в убийствен­ной эффективности японских палубных ударных самолётов в Коралловом море. В том, что всё предельно серьёзно их окончательно убедила подробная лекция командира на тему «как грамотно таранить торпедоносец».

Глава 6. Сокращённый эскорт

Между тем 17-е оперативное соединение продолжало идти на север, а личному составу 3-й истребительной за оставшиеся до встречи с противником дни ещё предстояло привести в порядок свою матчасть. Как мы помним, капитан 3-го ранга Тач успел ли­ч­но об­ле­тать первые 21 из поступивших в его рас­по­ря­же­ние F4F-4, однако пос­ле­д­ние шесть бы­ли переданы эскадрильи в самый по­с­ле­д­ний мо­ме­нт.

Ещё хуже обстояло с во­о­ру­жением – из-за недостатка техсостава оно было при­ве­де­но в полный порядок лишь на четвёрке, которую Тач использовал для стре­л­ковой подготовки. При этом на половине самолётов пулемётные порты в плос­костях были вообще всё ещё за­к­ры­ты за­во­д­с­кой кон­се­р­ва­цией, а их «Браунин­ги» были в заводской смазке – тре­бо­ва­лось при­ве­с­ти их в боевое состояние и пристрелять.

Поскольку методика пристрелки и сведения пулемётов в условиях сравнитель­но короткой лётной палубы авианосца вызвает много вопросов, то остановимся на ней поподробней. Мероприятие начиналось с того, что на расположенной в ко­р­ме платформе посадочного сигнальщика ( Landing Signal Officer ) поднимался шта­т­ный ветрозащитный экран из брезента, на­тя­ну­того на металлическую ра­му, на который со стороны носа крепилась специальная мишень для «холодной пристрелки».