Чтение онлайн

– Возможно. Если она гуляла на огороде, а ты стоял в своей обычной позе - растопыря руки и скривившись на бок для наведения ужаса на пернатых...

Не слушая его, Громов разорвал письмо и вдруг вскричал в неописуемом удивлении:

– Не сон ли?! Знаешь, кто нам пишет? Madame Подходцева!

– Уже?

– Что уже?

– Собирается изменить Подходцеву?

– Кретин!

– Первый раз слышу. Что она там пишет? Не просит ли развести ее?

– "Многоуважаемые Клинков и Громов"...

– Видишь, меня первого написала, - съязвил Клинков.
– А тебя приписала так уж... из жалости.

– "Я знаю, что, выйдя замуж за Боба*, я похитила у вас любимого друга, но, надеюсь, вы на меня не сердитесь. Чтобы доказать это, приходите нынче вечером пить чай. Познакомимся и, думаю, будем друзьями".

______________

* Имя Подходцева - Александр (см. главу "Жестокий поединок" - Прим. ред.)

– Ишь ты, пролаза, - проворчал Клинков.
– Сколько сахару! Больше там про меня ничего нет?

– Есть. Вот: если Клинков, благодаря своей толщине, не пролезет в квартиру, мы ему вышлем чаю на улицу, к воротам... Впрочем, может быть, он сидит в лечебнице для умалишенных, и потому...

– Брось, надоел. Как она подписалась?

– "Ненавистная вам Ната Подходцева".

– Правильно. Так что же мы... пойдем?

– Противно все это. А?

– Тошнехонько. Вышитые салфеточки, на чайнике вязаный гарусный петух...

– Верно. А Подходцев лежит в халате на диване, курит трубку и заказывает кухарке на завтра обед.

– А сбоку полотеры ерзают по полу, стекольщики вставляют стекла, а в углу мамка полощет пеленки.

– С ума ты сошел? Они всего два месяца как поженились!

– Ну да, - скептически покривился Клинков.
– Будто ты не знаешь Подходцева. Так пойдем?

– Черт их знает. Правда, что там накормят. А я с утра ничего не ел.

– Красивая она, по крайней мере?

– Клинков!

– И о чем с ними говорить, спрашивается?

– Сейчас видно, что ты не бывал в хорошем обществе. Ну вот, предположим, приходим мы... "Здравствуйте, как поживаете?" - "Ничего себе, спасибо. Садитесь". Сели. Оглядываемся. "Хорошая у вас квартирка. Не дует?" - "Что вы, что вы!" - "С дровами?" - "Без дров. А за дрова теперь так дерут, что сил нет".
– "Да, уж эти дрова".
– "Можно вам чаю стаканчик?" "Пожалуй". Понимаешь? Этакая нерешительность: "пожалуй". Могу, мол, и не пить. А то ведь я тебя знаю... Предложишь тебе чаю, а ты хлопнешь себя по животу, да еще подмигнешь, пожалуй: "Ежели с ветчиной да с семгой, то я и полдюжины пропущу".

– Гм... да. Может, там речи какие-нибудь за столом нужно говорить?

– Какие речи?

– Ну там по поводу брака; "ум, мол, хорошо, а два лучше".

– Там будет видно. Только ты уж не забудь, когда войдем; ручку у нее поцеловать.

– На этот счет я ходок.

– Еще бы. Сколько побоев принял - пора научиться. Кстати... могу тебе дать три совета: на ковер не плюй, в самовар окурки не бросай и, если будешь есть крылышко цыпленка, - руки потом об волосы не вытирай.

– О свои не буду. А об твои готов хоть сейчас.

Переругиваясь, эти странные друзья принялись за свой туалет.

Глава XII

В ГОСТЯХ У ПОДХОДЦЕВА

Подходцев, видимо, немного конфузился своего нового положения. В передней встретил Клинкова преувеличенно шумно.

– А-а!! Клинище-голенище... Здравствуй, старый развратник! Давно пора... А где же Громов?

– Он там... на площадке.

– Почему?

– Стесняется, что ли. Капризничает. Не хочет идти.

Подходцев выглянул из дверей и увидел Громова, с громадным интересом и вниманием читавшего дверную доску, на которой было ровным счетом написано три слова.

Затратив на чтение время, достаточное для просмотра газетной передовицы среднего размера, Громов обернулся и увидел Подходцева.

– Чего ж ты остановился тут, на площадке, чудак?!

– Я сейчас. Отдохну только тут немного... Почитаю.

– Иди, иди. Нечего там. Вот, господа, позвольте вас познакомить с моей женой: Наталья Ильинишна.

Клинков прищелкнул лихо каблуком и стремительно клюнул красным носом узкую душистую ручку. Громов томно поднес другую ручку к губам и с некоторой натугой проворчал:

– Хорошенькая у вас квартирка...

– Осел, - толкнул его тихонько в бок Клинков.
– Мы же еще в передней.

Перешли в гостиную.

– А, действительно, прекрасная квартирка, - воскликнул Громов с преувеличенным восторгом.
– И много, скажите, платите?

– Сто десять.

– С дровами?

Подходцев не удержался.

– До вашего прихода квартира была без дров; теперь - с дровами.

– А была, ты говоришь, без дров, - спросил Клинков.
– Можно подумать, что ты никогда не бываешь дома...

– Пойдемте пить чай, - сказала хозяйка, выглядывая из столовой.

– Что ты говоришь!
– ахнул Подходцев.
– Неужели это правда? Откуда ты это взял? Неужели сам придумал? Наверное, кто-нибудь сообщил?

– Ну, покажи же нам свою квартиру, - подтолкнул Клинков Подходцева.
– Я думаю, изнываешь от желания похвастаться благополучием...

– Да что ж вам показывать... Вот это столовая.

– И верно. Столовая. Все в аккурате. А где гарусный петух, который на чайник нахлобучивают?

– Петуха нет.

– Упущение. А гардиночки славные. Прямо сердце радуется. И салфеточки вышитые.

– Ты, кажется, грозил мне, что будешь в них сморкаться...

Клинков вспыхнул и отвернулся от Натальи Ильинишны.

– Не выдумывай, Подходцев.

– Да уж ладно. Это вот мой кабинет.

Громов похлопал ладонью по спинке кресла:

– Кожа?

– Она самая.

– Здорово пущено. А чернильница-то! Когда я помру - поставь ее над моей могилой. Совсем как памятник. А книг-то, книг-то! Каждая небось с переплетом рубля по три...

– И все десять заплатишь, - подхватил Клинков с непроницаемым выражением лица.

– А ковер-то! Фу-ты ну-ты...

От яркого ли света или от чего другого, но тени на скулах Громова сделались резче и обозначились двумя темными впадинами. И голос, несмотря на наружный восторг, изредка вздрагивал и срывался.

– Ты похудел, Громов, - мягко заметил Подходцев.
– Как дела?

– Дела? Замечательны. Денег так много, что мы стали вести с Клинковым грешный образ жизни, что, как известно, ведет к похудению.